собой кого-то доброго и любящего, но ни то, ни другое из этих понятий он не мог отнести к Лайонелу. Ему было грустно из-за отсутствия у него чувств, но именно этому научил его Лайонел.
Теперь он возвращался в Англию, чтобы заявить права на все, что принадлежало ему, но это не принесло ему никакого удовольствия. Вместо этого он предпочел бы плавать в открытом море, освобождая испанские галеоны от груза золотых монет. Вот это было то, что ему очень нравилось! Недавно новое лицо помешало ему наслаждаться отдыхом в открытом море. То, на которое он еще не имел чести взглянуть. Этот новый пират был женского рода и смело называла себя Ла Гата. Немногим мужчинам удавалось разглядеть ее вблизи и остаться в живых, чтобы рассказать об этом. Казалось бы, у нее были испанские корни, но она питала сильную ненависть к Испании. Этого самого по себе было достаточно, чтобы возбудить любопытство Рэйна к ней. Ходили слухи, что она была высокой для женщины, смуглой, а глаза у нее были такие темные, что невозможно было точно определить, какого они цвета.
Рейн, погруженный в свои размышления, не услышал, как подошел его друг Джавонни. Джавонни был постоянным врачом на борту, и ему удавалось поддерживать команду, а иногда и самого Рейна в хорошем состоянии. - Пенни за твои мысли, - тихо сказал Джавонни.
Рейн повернул голову и ухмыльнулся: - Вряд ли это стоит твоих денег, уверяю тебя.
— Беспокоишься о возвращении блудного сына?
— Не то чтобы очень…просто я расстроен, что Лайонелу пришлось умереть в такое неподходящее время.
Джавонни несколько сухо парировал: - Я уверен, что Лайонел принял это во внимание, когда умирал.
— Зная Лайонела, это было спланировано до мельчайших деталей. Если бы я нашел способ быть в курсе его действий, он бы знал о каждом моем шаге. Если я чему-то и научился у дорогого дедушки, так это тому, что его никогда нельзя недооценивать.
Джавонни по опыту знал, что в этом споре ему никогда не выиграть у Рейна, и поэтому перешел к более приятным темам. - Бедная Навия. Она выглядела совершенно потерянной, стоя на причале, когда ты отплывал из гавани. Я думаю, она боится, что на этот раз ты к ней не вернешься.
— Чепуха. Почему я должен предпочитать оставаться в Англии, в холодном и сыром климате, который пропитывает все, к чему прикасается, когда я могу жить в тропическом раю? Она просто ведет себя глупо.
— Глупо? Я удивляюсь. Ты любишь ее, Рейн?
— Любовь? При чем тут любовь? Мы подходим друг другу, и наше соглашение взаимовыгодно. Она живет на великолепной фазенде, где ее слово - закон. Она ни в чем не нуждается: ни в одежде, ни в драгоценностях, ни в духах, ни в удобствах. Мне нравится потакать ей, и она удовлетворяет мои потребности. Чего еще она может желать?
— Тебе никогда не приходило в голову, что она может захотеть более постоянных отношений с тобой?
Рейн хмуро посмотрел на Джавонни и отвернулся, чтобы посмотреть на воду, прежде чем ответить: - Ты знаешь, как я отношусь к браку. Лайонел привязал бы меня к богатой наследнице только ради денег и материальной выгоды. Матери суетятся вокруг своих дочерей, пытаясь заполучить самого богатого мужчину из имеющихся в наличии, не считаясь с чувствами девочек. Я считаю, что это абсолютно позорно, и я не буду в этом участвовать.
— И все же, если мне не изменяет память, твои родители были женаты и сильно любили друг друга. - Джавонни знал, что это грязный трюк, но иногда делал то, что было необходимо,
Рейн. (Полная версия)