Однажды она даже пригласила свою подругу, но что-то у нас с ней не задалось. Подруга была крайне смущена, и, кажется, после того вечера они с Юлей перестали быть подругами. Но в этот день всё было иначе. Я едва сдерживался, чтобы не кончить раньше времени, стараясь выбросить из головы сегодняшний день, а она едва сдерживала свои стоны. Когда градус достиг своего пика, а шлепки моего паха по её покрывшемуся каплями пота заду стали излишне звонкими и ритмичными, я привычным движением опустил её перед собой на колени и уже не сдерживаясь залил ей лицо и открытый рот, пока она рукой доводила себя до конечной точки.
С того дня Юля будто изменилась. Стала более задумчивой и возбуждённой. Я понимал, в глубине души, что мысль о той шлюхе всё никак не шла у неё из головы, выбивая её из привычного ритма жизни домохозяйки. Когда я был дома, она требовала секса чаще обычного, а иногда зависала на несколько минут, просто глядя в окно. Мне казалось, что эта мысль скоро выветрится из неё и всё встанет на круги своя, но прошёл день, два, неделя — ничего не менялось.
Юля была на кухне, задумчиво тёрла газовую плиту губкой, натянув на руки жёлтые резиновые перчатки. Привычно я обнял её сзади и ткнулся носом в шею. Она чуть склонила голову.
— Я догадываюсь, о чём ты думаешь. То есть... знаю. — Прошептал я ей на ухо.
— Всё-то ты знаешь... — она игриво ткнулась задом мне в пах. — Но вообще да. Не знаю почему, теперь не могу перестать об этом думать.
— Делись, если что-то мучает. Зачем тебе ещё нужен муж... — Прошептал я.
Она какое-то время смущённо молчала, протирая одну и ту же, уже идеально чистую конфорку снова и снова: видимо, просто не хотела смотреть мне в глаза, но я её не винил. Признаться честно, я и сам думал о чём-то таком, но мне не казалось, что Юле это всё так глубоко западёт.
Но разговор состоялся. Вначале в её голосе не было уверенности, он дрожал, она запиналась и путалась. Мне тоже всё казалось абсурдным и неестественным.
Юля говорила, что хотела бы быть как та женщина, потерять контроль над собой, в каком-то очень уединённом месте, быть предоставленной незнакомым людям... Чем больше она об этом говорила, тем сильнее заводилась, и я не мешал ей, просто молча кивая, давая понять, что я совершенно не против. А её фантазии, тем временем, становились всё более и более необычными, и я поспешил её прервать.
— Послушай, — начал я, коснувшись большим пальцем её нижней губы, — я понимаю, что в твоей голове всё выглядит так складно и весело, но... та женщина рассказала мне, что с ней делали. И я боюсь... я не знаю, будет ли это совпадать с твоими фантазиями. В конечном итоге всё может выйти не так, как ты думаешь...
— Я знаю, не волнуйся. — Юля улыбнулась и снова отвернулась от меня. — Самое главное, что ты — не против. Я же... наверное, я и хочу, чтобы всё было не так, как нужно мне, понимаешь?
— Вроде того. Хочешь быть шлюхой, значится?
— Какое-то время. — Поправила она меня. — А потом вернуться к нашей обычной жизни.
— От тебя это звучит так просто... — я задумался.
Воображение сразу начало рисовать кучу сцен сомнительного содержания, в груди всё закипело, даже руки задрожали. Я не думал тогда, как мы будем жить после этого и со всем этим, скажется ли это на наших отношениях и каким именно
Москва- Орландо