не подумала, что отсасывать у собственного пасынка – такое удовольствие! Я наслаждалась каждым сантиметром; я наслаждалась округлостью здоровенной залупы, цепляясь расслабленной нижней губой за окраину; я наслаждалась, заглатывая член до самого горла, но не доставала и до трети, граница которой была отмечена полоской моей помады.
Я так увлеклась, что до сознания едва дошел шипящий голос Арсения:
— Мам! Папа идет!
Я наконец опомнилась, вытащила сережку и приняла вертикальное положение. И сделала вид, что сосредоточенно вдеваю ее в ухо. Легенда сработала – муж не показал и вида, что удивлен и озадачен появлением жены из-под стола. Н-да, вот только куда деть раскрасневшиеся щечки, вздымающуюся в декольте грудь, припухшие от минета губки с наверняка только полоской помады по контуру – большая часть осталась на члене пасынка, который оставался совершенно невозмутимым, словно ему только что и не отсасывала мачеха практически под столом! Разве что набросил край скатерти на своего гиганта.
Я схватила бокал с шампанским и принялась цедить его маленькими глоточками, желая легализовать отсутствие большей части помады, а также хотя бы частично скрыть рвущиеся из платья сиськи и румянец на щечках.
Муж же в это время поведал нам, что намечается хорошая сделка, и он не может сегодня вечером уделить нам время, поэтому, если уж совсем заскучаем, то можем отправляться домой.
В заключении он закинул в рот пару тарталеток и отошел. Едва его спина удалилась на пару метров, как я тут же соскользнула теперь уже полностью под довольно высокий стол и со стоном снова насадилась ртом на огромный член, сразу начав услужливо работать головой. Правда, остатков соображения хватило на то, чтобы снова снять сережку и уложить ее в лифчик. Ну, что поделаешь, она все время расстегивается, наверное, надо идти к ювелиру – проверить застежку. Выстроив легенду нахождения под столом, я наконец полностью отдалась процессу.
Впрочем, мне пришлось умерить свой пыл, когда Арсений предупредил о приближении официанта. Я даже не стала вылезать из-под стола, лишь немного притихла, с упоением продолжая потихоньку обслуживать губами и шустрым язычком член, такой жесткий внутри и такой бархатистый снаружи.
Официант принес десерт и, спросив, всем ли Арсений доволен, осведомился:
— А где ваша мама? Она хотела добавить в пирожное клубнику, но у нас есть только голубика. Устроит ли ее это?
Пасынок хмыкнул и совершенно невозмутимо, словно ему никто не отсасывал в этот момент, ответил:
— Мама где-то здесь поблизости. Развлекается вовсю... Думаю, ей понравится любое завершение ужина в вашем ресторане.
Двусмысленные речи Арсения так меня завели, что, как только официант удалился, я удвоенной скоростью заработала головой, помогая ротику пальцами. И через небольшой промежуток времени пасынок сдавленно зарычал, и мне в рот хлынул мощный поток спермы. Член сокращался, вибрируя, словно пожарный брандспойт, накачивая меня терпкой жидкостью. Это было так восхитительно – ощущать, как бьется в губах «хуище», глотать, усмирив густой фонтан после некоторого накопления во рту! И неожиданно кончила сама! Кончила всего лишь от того, что пасынок спустил мне в рот! Мыча и дергаясь всем телом, я все-таки довела дело до конца, не упустив ни капли лакомства!
Это было нечто невероятное! Еще никогда в жизни я не кончала настолько ярко и насыщенно... даже без члена во влагалище к тому же!
Правда, едва мое тело перестало дергаться в последних отголосках оргазма, а горло – глотать остатки спермы, пришло отрезвление. Впрочем, я ни о чем не жалела: оказалось, сосать такой мощный член - лучше, чем любой другой вид секса! И все же неловкость овладела мной до поджимания пальцев в туфельках.
приют для роз