к лужице на полу, издавая влажные звуки, похожие на тихие шлепки. «Ты как река, Кристина, не иссякаешь!» — засмеялся худощавый, и я задрожала от удовольствия, наслаждаясь ощущением полноты и их вниманием, которое делало меня центром их мира.
Третий подошел почти бесшумно, но я уловила его тяжелое дыхание и сильный запах пота. Его руки, шершавые и крепкие, легли мне на поясницу, прижимая меня к столу, и он вошел с такой силой, что я вскрикнула, не успев сдержаться. Его член был массивным, растягивал меня до предела, и каждый толчок отзывался во мне глубоким, почти животным чувством. Я ощущала, как он пульсирует внутри, как мое тело сопротивляется и тут же уступает, принимая его целиком. Он двигался ритмично, с хриплыми стонами, и когда кончил, это было как взрыв — горячая сперма ударила в меня, заполняя все пространство, вытесняя остатки предыдущих. Я почувствовала, как она брызжет наружу, стекая по моим бедрам, капая на пол с громкими шлепками, и лужица подо мной стала шире, блестящей и липкой. «Ты богиня, Кристин, посмотри, сколько ты взяла!» — прогудел здоровяк, и я лежала, ощущая, как дрожь пробегает по всему телу, как гордость смешивается с усталостью, а их слова превращают меня в нечто большее, чем просто участницу их игры.
Мужская сперма начала вытекать из меня, и я ощутила, как она медленно стекает по внутренней стороне бедер — густая, теплая, липкая, оставляя за собой влажные дорожки на моей коже. Это было странное чувство: смесь уязвимости и силы, будто я стала частью их ритуала, их живым полотном. Они замолчали на мгновение, и я услышала только их дыхание — тяжелое, возбужденное, почти синхронное. Потом худощавый нарушил тишину, его голос дрожал от восхищения: «Гляньте, какая картина, идеальная девчонка! Это просто шедевр, парни!» Кто-то присвистнул, другой хлопнул в ладоши, и я представила, как они стоят вокруг, пожирая меня глазами, любуясь этим зрелищем — мной, обнаженной, переполненной ими, открытой для их взглядов. Их слова обволакивали меня, как горячий воздух, и я лежала, уткнувшись лицом в стол, чувствуя, как их похвала проникает в каждую клеточку моего тела. Мое сердце билось быстрее, не от стыда, а от гордости — я была в центре их мира, и это делало меня желанной, почти богиней в их глазах.
Но длилось это недолго. Видно, мой вид сильно заводил их. Выпивая водку и закусывая, они сказали, что, по их мнению, у меня недостаточно разработан зад. «С таким маленьким отверстием ты все равно огонь, Кристина!» — заметил татуированный здоровяк, и добавил: «Но давай сделаем тебя еще круче!» Они приказали залезть на стол, на который я вскарабкалась с трудом. Кто-то услужливо подал мне здоровенную резиновую дубинку. «Засунь себе в жопу, докажи, что ты крутая!» — подбодрил Серега. Мне предстояло засунуть ее себе в задний проход у всех на виду. Я понимала, что лучше это сделать самой.
Мужчины обступили стол, их шаги гулко отдавались в тесной комнате, и я почувствовала, как воздух вокруг сгущается от их дыхания и предвкушения. Я согнула колени, встав враскоряку, и одной рукой, дрожащей от напряжения, раздвинула ягодицы, пытаясь направить здоровенную резиновую дубинку к своему анусу. Она была огромной — черная, блестящая, с ребристой поверхностью, толщиной почти как мое запястье, и от одного вида ее у меня внутри все сжалось. Я надавила, но она не поддавалась — слишком толстая, слишком неподатливая, и мой задний проход сопротивлялся, сжимаясь от страха и непривычного давления. Было тяжело, почти невозможно, и я ощутила, как пот выступает на лбу, а дыхание
Ненасытная малолетка или как Дэймон первый раз выебал пелотку.