Её пизда, влажная и тёмная от волос, привыкла к его резким толчкам, и каждый раз она шептала себе, что это не измена, а "спасение". Саня, худой и жилистый, вонял перегаром, но его член — длинный, узловатый, с грязноватой кожей — делал своё дело. Она кончала под ним, выгибаясь и хрипя, пока он рычал и заливал её горячим семенем. Ира даже отдала ему старое кольцо Димы, золотое, с выщербленным краем:
— Продай, если что. Тебе нужнее, — сказала она, глядя в его мутные глаза.
Но на второй неделе Саня стал наглее. Однажды вечером он постучал в дверь не один. За ним стоял Лёха — его дружок с улицы, такой же бомж, но плотнее, с сальными волосами и кривыми зубами. Лёха ухмылялся, держа в руках бутылку водки.
— Ириш, это мой кореш. Погреемся у тебя, а? — прогундосил Саня, пихая Лёху в квартиру.
Ира замерла, но не прогнала. Её тянуло к этому хаосу, к их грубой простоте. Они выпили — она наливала из своих запасов, а Лёха пялился на её грудь, обтянутую тонкой ночнушкой. Саня подмигнул ему и вдруг сказал:
— Давай её вдвоём, Лёх. Она добрая, не откажет.
Ира хотела возмутиться, но Саня уже тянул её к дивану, а Лёха ржал, стягивая свои штаны. Она сдалась — от вина, от одиночества, от странной дрожи внизу живота. Саня скинул её ночнушку, обнажая её полное тело: широкие бёдра, мягкий живот, сиськи с набухшими сосками, которые колыхались, когда он шлёпнул её по заднице. Лёха встал спереди, расстёгивая ширинку. Его член был короче Саниного, но толще, с красной головкой и резким запахом мочи.
Саня толкнул её на диван, заставив встать на колени. Он вошёл сзади, схватив её за бёдра, и его узловатый член снова растянул её пизду, уже мокрую и горячую. Лёха, не церемонясь, сунул свой хуй ей в рот, держа за волосы. Ира давилась, но подалась вперёд, чувствуя, как толстая головка упирается ей в горло. Её сиськи болтались под ней, соски тёрлись о грубую обивку дивана, пока Саня долбил её сзади, шлёпая по жопе.
— Хороша, сука, — пробормотал Лёха, двигая бёдрами, пока слюна текла по её подбородку.
— Я ж говорил, Лёх, она наша, — хрипел Саня, вгоняя глубже.
Ира задыхалась, но её тело отвечало. Пизда сжималась вокруг Саниного члена, каждый толчок отдавался жаром внизу. Лёха тянул её за волосы, и она невольно сосала сильнее, пока его толстый хуй пульсировал у неё во рту. Она кончила первой — неожиданно, с судорогой, застонав прямо на Лёхином члене. Её пизда текла, сжимаясь вокруг Сани, а сиськи дрожали от её рваного дыхания. Саня зарычал, кончая в неё, заливая горячим и липким, а Лёха, выдернув член, брызнул ей на лицо, попав на щёки и губы.
Они рухнули на диван, тяжело дыша. Ира лежала между ними, мокрая, растрёпанная, с красными следами на сиськах и липкостью между ног. Лёха хлопнул её по бедру:
— Ну ты даёшь, Ириш. Прям для нас создана.
Саня ухмыльнулся, вытирая пот с лица:
— Завтра ещё придём. Готовь жратву.
Ира молчала, глядя в потолок. Её трясло от стыда и странного удовольствия. Она знала, что это дно, но не могла остановиться.
Так продолжалось две недели. Дима мотался по стройкам, а Ира трахалась с бомжами, отдавая им еду.
Но однажды утром двор взорвался криками. Ира выглянула и обомлела. Саня стоял у мусорки, размахивая её золотыми серьгами — Диминым свадебным подарком. Соседки гоготали, бабки тыкали пальцами.
— Ирка мне их сама дала! За "любовь"! — орал Саня, пьяный. — Сумку её уволок, пока спала, дура!
Спермы хватит на всех