радость, которую я испытывала почти со стыдом. Но я уже привыкла ощущать ее в тесном единении с собой, терпеть ее сказочную тяжесть. Я еще удивлялась тому, как нежны ее руки, как нежна кожа на груди этой девушки, на спине, и моя ладонь с неумелыми и быстрыми пальчиками скользит по ее плечу, предплечью, но она ничего не чувствует, не понимаю и я, ласкаю ли я ее или нет, дыхание мое стало быстрым и прерывистым — я медленно начинаю тонуть в своей чудесной радости. Она еще раз соскальзывает на бок, крепко сжимает меня руками — одна ее рука охватывает плечи, вторая — талию, мое бедро лежит на ее согнутом колене. Потом мы поворачиваемся, она опирается на локти и смотрит на меня. И начинает скользить вниз по моему телу, ее лицо ложится на мой живот — я вздрагиваю, заложив руки за голову. Она любила замереть в неподвижности на мягкой подушке, разглядывая мое обнаженное и дрожащее от возбуждения тело с изгибами холмов нежной плоти и удлиненными веретенами светлых ног — она любила с яростью прижаться губами к вздрагивающему животу, в то время как я нежно поглаживаю ее мягкие волосы, ощущаю ее нос, ее глаза — она ресницами щекочет мне кожу.
Я лежу вытянувшись на этой узкой постели и откинув в сторону покрывало, лунный свет льется на наши тела: они припудрены неощутимым светом. Ладонями, не двигая головой, она гладит мои длинные бедра, мои округлые колени, ее руки скользят до щиколоток, затем взмывают вверх, чтобы еще раз сжать круглую грудь и ощутить биение моего нетерпеливого сердца. Потом она губами и языком начинает нежными, быстрыми касаниями ласкать эту лунную плоть, скользить по ее изгибам, спускаясь по складке лона вдоль бедра, а затем возвращаясь снова и снова. Она привстает, садится на корточки и рассматривает меня, свою жертву, покоренного зверька, она сидит спиной к луне и ее силуэт кажется мне настоящей богиней любви.
Родственники