женщины ушли домой. Напоследок сказали, что мыло лежит в сосёнках на берегу реки. Начинало уже темнеться, и мы пошли к реке, оставляя за собой ароматный шлейф. Забравшись в воду, отмыли первым делом волосы и лицо и заняв удобное положение стали отмокать. Течение уносило отмокшие ошмётки грязи и дерьма. Вода была такая тёплая, как парное молоко и нам не хотелось вылезать. Уже стемнело и в свете луны из воды торчали две головы. Мы сидели и болтали о прошедшем дне. Иногда тихо смеялись, чтобы не привлечь внимания. Кругом стояла такая тишина, что можно было услышать муху, если бы она пролетела. Мы ещё не решили, чем заниматься завтра, но у нас было ещё максимум три дня и мы могли остаться здесь и делать всё что угодно целые сутки, а за оставшиеся два дня мы вполне спокойно доберёмся до дому.
Когда нам надоело сидеть в воде, отмыв руки и лицо с мылом, мы пошли чего-нибудь перекусить и потом легли спать. Утром, осмотрев пакет с едой и прочитав записку, мы нашли ещё мыло и шампунь. Родители в записке запретили приносить эти, через чур ароматные запахи, в квартиру, и тогда нам пришла новая идея. Она нас очень возбудила, и я почти сразу испытала два небольших оргазма. Мне так не терпелось претворить в действие только что созревший план. Светке тоже очень понравилось и мы по быстрому всё собрали, и побежали на ферму.
Было ещё очень рано и нам не чего было бояться. На ферме, немного осмотревшись, мы зашли прямо в пустующее в летнее время здание. Там столько было всякого дерьма и грязи. Мы начали обмазывать друг друга всем кому что понравится. Постепенно наше дурачество перешло в некое подобие борьбы. Мы барахтались и кувыркались в этой вонючей и перепревающей массе мочи и коровьего навоза. То отвращение к неприятным запахам, которое я испытывала раньше, куда то испарилось. Мне было безразлично, где я стою и в чём я сейчас вывозилась. Я поняла, что все наши отношения к окружающим и окружающему нас миру, находятся в наших головах, а не в нашем воспитании. Мы продолжали резвиться и дурачиться, проваливаясь по пояс в жидкую кашу. У Светки волосы были почти до пояса и сейчас, вывоженные в грязи, были похожи на хвост. Мои хоть и были немного короче, но тоже ничем не отличались от той каши, по которой мы ходили.
Немного устав, мы легли почти в самую жижу, и наши тела утонули в ней, лишь одни головы торчали и смотрели по сторонам. В это время проехал первый трактор в поле, и мы проводили его взглядом. Весь день, не евши, мы провалялись в этом дерьме и каждый раз возбуждались, провожая взглядом проезжающие трактора, машины и проходящих людей. Не обращая внимания на полное отсутствие гигиены, я играла со своей киской, прямо не высовываясь из дерьма, и кончила несколько раз. Светка ничего мне не говорила, да я и не настаивала, это её дело. Просто мне нравилось, и я делала.
Нас трудно было заметить, и мы себя чувствовали в безопасности. С наступлением темноты, мы снова вернулись на речку и всё повторилось. Так мы провели, исследуя залежи и отстойники на ферме, вместо одного, два дня, а затем потратили почти весь день, чтобы отмыть с себя всю грязь и удалить все запахи. Домой шли уже по известному пути, и не встретили ни каких преград.
Поздно ночью или как говорят, - ранним утром, когда ещё не расцвело, мы вошли в подъезд и найдя ключ, попали в
Дырка в трусах