Ивановна отвела взгляд, чувствуя, как в груди что-то сжимается. Ей было приятно — слишком приятно, — что кто-то хочет о ней позаботиться. Сколько лет она сама таскала сумки, сама чинила что могла, сама справлялась? А тут этот парень, молодой, с этими тёмными глазами, предлагает остаться, чинить, помогать. Ей нравилось, как он вчера возился с краном, как аккуратно прибил полку, как не ленился вытереть пыль. Это было похоже на те времена, когда её муж ещё был жив, когда дом не казался таким пустым. Но в то же время она сомневалась — что люди скажут? Что она сама себе скажет?
— Не знаю, Артём, — протянула она, теребя край халата. — Ты и так… много сделал. Иди домой, у тебя свои дела небось.
— Да какие у меня дела? — усмехнулся он. — На склад только завтра. А тут… я хочу помочь. Правда.
Она посмотрела на него долгим взглядом — на его худые плечи, на искренность в голосе. Её сопротивление таяло. Ей было лестно, что он не просто пришёл вчера, а хочет остаться ещё. Что он видит в ней не старуху, а женщину, за которой можно приглядеть.
— Ладно, — наконец сказала она, чуть слышно вздохнув. — Оставайся. Но только до вечера. И не вздумай переутомляться.
Артём улыбнулся шире, в его глазах мелькнула радость.
— Договорились. Я мигом всё сделаю. Где у вас инструменты?
Она махнула рукой в сторону кладовки, наблюдая, как он встаёт и с энтузиазмом идёт за ящиком. Её губы дрогнули в слабой улыбке. "Мальчишка, " — подумала она, но в этой мысли уже не было осуждения, только тепло. Она не знала, что будет дальше, но в этот момент ей было хорошо — впервые за долгие годы.
Прошло несколько дней с того момента, как Артём остался у Нины Ивановны на день, чиня её дом. За это время он приходил ещё пару раз — то с предлогом прибить новую полку, то просто занести ей апельсины с рынка. Она привыкла к его присутствию: к тому, как он возится с инструментами, как пьёт чай за её столом, как смотрит на неё с этой тихой, почти робкой нежностью. Её отношение к нему менялось — она всё чаще ловила себя на том, что ждёт его шагов за дверью, что её сердце бьётся быстрее, когда он рядом. Но она не понимала, что это: материнская любовь, тоска по мужчине или что-то совсем иное. Артём же не скрывал своего влечения — его взгляды, его случайные касания говорили сами за себя.
Это случилось вечером в пятницу. Он пришёл починить старый шкаф в её спальне — дверца давно болталась на одном шурупе. Закончив, он задержался, и она предложила ужин. На столе появилась бутылка красного вина — редкость для неё, но ей захотелось чего-то особенного. Дождь барабанил по окнам, в комнате было тепло, и их разговор стал глубже, чем обычно.
Нина Ивановна сидела за столом, подперев подбородок рукой, и смотрела, как Артём доедает жареную картошку с курицей. Вино — терпкое, чуть кисловатое — стояло между ними, и оба уже выпили по паре бокалов. Её щёки порозовели, глаза блестели, а в голове был лёгкий туман. Артём тоже раскраснелся, его движения стали чуть медленнее, расслабленнее. За окном дождь усиливался, заглушая все звуки, кроме их дыхания и стука вилки о тарелку.
— Ну что, шкаф теперь не развалится? — спросила она, улыбнувшись уголком губ.
— Не развалится, — ответил он, отодвигая тарелку. — Я всё крепко сделал. Можете спать спокойно.
Новое знакомство часть первая