Я не раз видел C-стринг на Томоми, поэтому не мог ошибиться. Если она надела их, значит, собирается в клинику?
К тому же, несмотря на ее стройную фигуру, сегодня живот Сёко-сан выглядел как-то подозрительно округлившимся. Может, это из-за объемного вязаного свитера? Нет, нет, а вдруг…
Чтобы развеять все сомнения, мне нужно было рискнуть и затронуть самую суть – волнующую тему клизмы.
(…В любом случае, она же не девственница в этих вопросах, так что можно попробовать произнести вслух заветное слово «клизма»…) – решился я, чувствуя, как кровь приливает к члену.
«Вы что, собираетесь в клинику в ближайшее время? Томоми тоже постоянно говорит, что после процедур чувствует себя намного лучше. А вам в клинике тоже делают клизму?» – спросил я, изображая невинность, но в душе уже предвкушая пикантные подробности.
Мой внезапный вопрос о «клизме» был, в некотором роде, авантюрой. Для большинства женщин само слово «клизма» звучит как нечто постыдное, и обсуждать это, и даже просто слушать – крайне неловко.
Но если она поддержит разговор, дело можно считать сделанным. В таких ситуациях нужно действовать напористо.
«Э-э-э, а, нет, н-нет, что вы, мне не делают…» – пролепетала Сёко-сан, густо покраснев.
Улыбка, до этого озарявшая ее лицо, моментально увяла, и голос заметно понизился. Может, я и вправду поторопился? Но отступать было уже поздно.
«Я слышал от Томоми, так что можете не стесняться. К тому же, мне известно, что в той клинике лечение запоров основано именно на клизмах», – продолжил я настойчиво.
«А, да, это правда… Н-но, мне…» – пробормотала Сёко-сан, опустив глаза.
(…Понятно, ей самой крайне неловко признаться, что ей делали клизму. Тогда…) – сообразил я, ощущая прилив азарта.
И я решил зайти с козырей и заговорить о «карательной клизме». Я знал, что она, как и Томоми, несколько раз подвергалась этой унизительной процедуре. И я решил спросить ее об этом напрямую.
«Карательная клизма, наверное, была особенно тяжелой? Мне вот жутко интересно, как именно вам делали карательную клизму, Сёко-сан? Мне бы хотелось узнать все в мельчайших подробностях».
«Э-э-э? Карательная клизма?..» – переспросила Сёко-сан, окончательно смутившись.
«Ну да, именно "карательная клизма". Вам же делали, Сёко-сан, правда?» – надавил я, не давая ей шанса увильнуть. «Томоми, знаете ли, рассказывала про клизму с М-образным разведением ног, когда пациенток еще и связывают. Вы в курсе?» – добавил я, распаляя ее воображение.
Сначала она пыталась уклониться от ответа, но, как только я в лоб заговорил о карательной клизме, выражение лица Сёко-сан стало стремительно меняться. Смущение и стыд в ее глазах начали уступать место тайному возбуждению.
Я слышал от доктора, что стоит хоть раз испытать на себе всю унизительную мощь карательной клизмы, и одно лишь воспоминание об этом пробуждает глубоко укоренившееся чувство сладостного подчинения.
Вероятно, именно поэтому Сёко-сан постепенно становилась все более откровенной в своих ответах на мои провокационные вопросы.
«Меня наказывали, словно маленького ребенка…» – призналась Сёко-сан, голос которой дрожал от стыда и возбуждения.
«Почему наказание? Вы что-то натворили?» – спросил я, хотя прекрасно знал ответ, нарочно подталкивая Сёко-сан к полной откровенности.
«Я не смогла сдержаться и описалась… Мне так стыдно, так стыдно… Я просто не могу передать словами, как именно меня наказывали…» – выдохнула Сёко-сан, вся зардевшись.
«Описались? Неужели прямо на столе?» – уточнил я, смакуя каждую деталь.
«Как же стыдно, правда? В таком-то возрасте опозориться… Это была жестокая клизма с донатом…» – вырвалось у Сёко-сан наконец-то признание.
Сёко-сан, похоже, впервые в жизни призналась кому-то, что ей делали клизму. Об этом она, вероятно, не рассказывала даже самым близким подругам. В каком-то смысле, она только что приоткрыла передо мной дверь, ведущую в мир сладостного стыда.
Случаи из практики (продолжение)