удовольствием, движимые пылом момента и запретным трепетом от того, что делаем что-то настолько неправильное. Сью застонала немного громче.
— Шшшш, - прошипел я, продолжая вбивать в нее свой твердый член.
Я почувствовал, как ее тело напряглось вокруг меня, приближаясь к оргазму. Одним последним мощным толчком я излил в нее свою сперму, и мой собственный крик облегчения внезапно был заглушен тканью ее трусиков, которые она поспешно схватила и закрыла мне рот, чтобы я не шумел.
Мы простояли так несколько мгновений, наши тела слились, наши сердца бились как одно целое. Затем мы отстранились друг от друга, дрожа и пытаясь успокоиться. Наше дыхание постепенно начало приходить в норму; Конечно, она вытерла сиденье трусиками, насколько это было возможно в сгущающихся сумерках. Когда мы снова оделись, Сью сказала:
— Нужно посмотреть утром и убедиться, что оно чистое, прежде чем относить его Тони.
— Да, не волнуйся, я осмотрю его очень внимательно, - улыбнулся я про себя.
Мы вышли на прохладный ночной воздух, и реальность того, что мы только что сделали, обрушилась на нас, как холодный душ. Мы посмотрели друг на друга, наши щеки вспыхнули, а глаза наполнились чувством вины и возбуждения. Несколько мгновений спустя мы тихо прокрались обратно в дом. Наши родители, ничего не замечая, смеялись на кухне, готовя ужин. Папа говорил низким и хрипловатым голосом:
— В тот первый раз, когда мы катались на твоем мотоцикле, он чуть не перевернулся, мы могли получить травмы, и я не знаю, как бы мы это объяснили.
Мама хихикнула:
— Похоже, это пробудило в нас прежнюю дикость.
Папа рассмеялся:
— Когда ты начала показывать эти фотографии Бену и Сью прошлой ночью, я чуть не умер. Я думал, ты собираешься показать их все.
— Как бы я этого ни хотела, некоторые вещи лучше оставить между нами, - ответила она.
Мы со Сью обменялись взглядами, прокрались на цыпочках мимо закрытой кухонной двери и, стараясь не ступать на скрипучие ступеньки, направились обратно в свои комнаты. Я тщательно спрятал проявленные рулоны пленки, приготовив их для проявки и печати позже, и стал ждать приглашения на ужин, надеясь, что мы сможем вести себя "нормально", несмотря на то, чему мы только что стали свидетелями и что сделали.
"Мой личный сорт героина..." (с) Исповедь маньяка