ягодицы сжимались, и водка делала всё ярче — я была пьяной, открытой, готовой ко всему в свои семьдесят.
— Нина… ты… красивая, — выдохнул он, добавляя палец — скользкий от масла, он вошёл в вагину, растягивая меня, и я ахнула, "а-а… глубже…". Он двигал им минут пять, лаская языком, потом перевернул меня на бок, в позу "ложки". Его член — твёрдый, горячий, с выступающими венами — коснулся ягодиц, и он нанёс масло, раздвигая их. Я чувствовала, как головка трётся о "другое колечко", и шепнула, "нежнее…", когда он вошёл — медленно, растягивая меня.
Боль была слабой, уже знакомой, и я дышала глубже, привыкая к его толчкам. Он двигался минут пятнадцать, гладя мне бёдра, целуя шею, и я ощущала, как жар растёт — не резкий, но глубокий, живой. Моя вагина текла, грудь тёрлась о простыню, живот дрожал, складки колыхались, и я застонала громче, "о-ох… да…", чувствуя лёгкий оргазм — пьяный, праздничный, мой в семьдесят.
— Кончай… мой дорогой… — шепнула я, и он ускорил, выдохнув моё имя.
Его сперма хлынула внутрь — горячая, густая, заполнила мою попу, и я ощутила её тепло, липкость, пока он оставался во мне, прижимаясь всем телом. Он вышел медленно, и я лежала, чувствуя, как она стекает — тёплая, скользкая, по ягодицам, капая на простыню, и я хихикнула, пьяно глядя на него.
— С днём рождения, Нина, — выдохнул он, обнимая меня сзади.
— Не знаю… — пробормотала я, краснея. — Но… с тобой… всё хочу…
Мы лежали, пьяные, тёплые, и я думала, что расцвела с ним — в свои семьдесят, с его руками и этой ночью.
После моего семидесятилетия прошла пара дней, но слова Людмилы про массаж простаты не выходили из головы. Я лежала вечером на диване, пьяная от двух рюмок вина, что Артём принёс после работы, и смотрела на него — молодой, растрёпанный, с этими тёмными глазами. Водка с подругами развязала мне язык тогда, и теперь я чувствовала себя смелее.
— Артём… — начала я, пьяно хихикнув, теребя край свитера. — Помнишь… подруги мои… советовали…
— Какой совет? — спросил он, садясь рядом и гладя мне руку.
— Ну… — я покраснела, но вино гнало стыд прочь. — Людмила… уролог… про простату… говорит, мужикам нравится…
Он заморгал, удивлённо:
— Простату? Это… как?
— Палец… с маслом… — буркнула я, глядя в пол. — Хочу попробовать… тебе… сделать…
Он засмеялся, но глаза вспыхнули:
— Нина… ты… серьёзно? Пьяная моя…
— Серьёзно, — хихикнула я, толкая его в бок. — Давай… сюрприз тебе…
Мы пошли в спальню — маленькую, с узкой кроватью, старым одеялом и комодом в углу. Я взяла флакон лавандового масла, что он подарил мне на день рождения, и сказала:
— Ложись… на живот… попробуем…
Он послушался, стянув штаны и трусы, обнажая ягодицы — крепкие, молодые, с лёгким пушком тёмных волос. Я капнула масло на пальцы, согрела их, чувствуя, как сердце колотится — пьяная, но любопытная.
— Нина… ты… аккуратно, да? — пробормотал он, глядя на меня через плечо.
— Аккуратно… — шепнула я, раздвигая ему ягодицы — тёплые, упругие под моими ладонями.
Я провела пальцем между них, к "другому колечку" — тугому,
Месть учительницы