каким-то образом разжился там парой горстей конфет, по преимуществу, разумеется, шоколадных.
Закипятили кружку воды, закинули в неё пакетики, отварили по всем арестантско-каторжанским правилам, и получилось полкружки чифира – главного напитка миллиона русских зэков. Пустили кружку по кругу, каждый отпивал по два глоточка – всё по правилам, всё по понятиям.
— Эх, пацаны, - сказал Стремяга, когда первые живительные глотки густого горького напитка обожгли внутренности и встрепенули последние, казалось бы уже закончившиеся, силы. – От души благодарю! Ни о чем так не мечтал на киче, как о чифире! Вы не представляете, как это важно!
— Представляем, - криво усмехнулся Кроха. Он сам просидел в штрафных изоляторах больше двухсот суток за свой срок на малолетке, так что знал о чём говорил.
Он, конечно, был рад возвращению старшего товарища, но в последние дни ходил совсем уж понуро опустив голову.
— Ну что там было, рассказывай! – предложил Москвич, когда уже стали вовсю закусывать конфетами.
— Закурить бы ещё... - мечтательно произнес Стремяга.
— Не-не-не... - предостерегающе покачал головой Славик. – Здесь по-прежнему не курят.
— Да уж... - грустно подтвердил Кроха. – Режим ужесточают с каждым днем. Столько новых запретов... Тебе повезло последние три дня на киче шкериться. А тут пиздец как лютуют.
Все помолчали, каждый вспомнил последние экзекуции за дрочку.
— Кича тут знатная, - кивнул Стремяга. – Зашкериться и правда можно до талого. – Я лично после всего лишь трёх дней отсидки самостоятельно даже из люка выбраться не смог. Ну вы, пацаны, сами всё видели! Кстати, от души всем, кто посетил меня в минуты роковые, поверьте, парни, даже такая поддержка была в кассу!
— Лучше расскажи про сам побег! – предпочёл перевести разговор на другую тему Кроха. Видимо вспоминать, КАК его самого водили к тому злополучному люку, посмотреть на страдальца, и ЧТО лично с ним там делали, было совсем уж неприятно.
— Ну... побег, как вы сами видите, не удался... - развёл руками Костя. – Сорри, парни, что подвёл вас таким образом, подставил, можно сказать... Я ж понимаю, как тут на вас отрывались после моего исчезновения.
Все опять неловко промолчали. КАК на них отрывались и правда лучше было не вспоминать.
— Да ладно, забудь, - махнул рукой Славик. – Давай, рассказывай что там – на воле!
— Нет там никакой воли, пацаны, - горько вздохнув, ответил Стремяга. – Нихуя там нет.
— Совсем? – очень серьёзно взглянув на него, спросил Кроха. – А что там есть?
— Там болото. Дорога, а вокруг болото, на сколько хватает глаз. Кочки и карликовые деревца. Под снегом незамерзающая жижа. Идти можно только по дороге, в любой момент ожидая в спину погоню. Только никакой погони не будет...
— Рассказывай всё подробно, не трави душу! – подбодрил его Москвич.
— В общем, выбрался я удачно, на периметре и правда никакой сигналки нет, так, битое стекло кое-где, но это похер. Сунулся было в болото – не канает. Утонешь враз. Пришлось выбираться на дорогу. Ладно, думаю, до погони пройду, сколько успею, а там видно будет. И шел я так часов шесть, почти до самого рассвета. Умотался. Уже еле иду, а дорога всё петляет, нихуя непонятно куда иду!
Под утро уже холодать стало, с болота морозный туман поднимается, совсем видимость пропала. Иду как в молоке, на десять шагов впереди себя дорогу вижу, а дальше – ни-ни... Еще часа два брёл вот так, наугад. Смотрю, впереди какие-то строения в тумане угадываются, вроде как очертания домов. Я напрягся, подкрадываюсь поближе, гляжу – что-то совсем знакомое. Еще ближе подошёл – и охуел! Наша
Мираж