на неё раком, выставив свою шикарную большую попу «сердечком». У меня, конечно, были девчонки похожей комплекции, но не настолько шикарные!
Она стала смачно отсасывать мой член. Конечно, это не горловой минет, но делала она это очень опытно, со слюнками, с причмокиванием, со стонами.
— Ну что, красавец... У тебя есть крем?
И тут я впал в небольшое замешательство: во-первых, где он у меня, а во-вторых - зачем? Я быстро метнулся к столу, где в ящичке лежал глицериновый крем, который я держал на период холодов от потрескавшейся кожи.
— Только осторожнее, не разорви мне задницу! Потихоньку начни... Я, конечно, привыкла по твоему отцу, но...
Вручив крем маме, она выдавила часть крема на своё очко, а часть намазала на мой член. Она покорно выставила попу и, маняще шлёпнув саму себя, тяжело задышала в предвкушении.
Я, с небольшими усилиями, стал входить в её задницу. Да, конечно мне и было узковато, однако то, что очко рабочее я понял бесспорно. Мама, немного заохав, стала сразу постанывать.
— Ох бля! Подержи немного и потихоньку начни, прошу...
Дав маме немного привыкнуть, я постепенно стал наращивать темп. Да, я стал трахать её в попу. В эту большую мясистую жопу! У меня было несколько жопастеньких девушек, однако мама - самая идеальная! Она стала своей широкой упругой мясистой задницей доставлять мне небывалое удовольствие!
— Наконец-то! Ох бля! Блять! Еби меня!
Она перестала контролировать свои стоны и крики, забыв про соседей через стенку. Со шлепками она подмахивала своей задницей мне навстречу, одновременно теребя себе киску. Я вцепился в мамину талию и стал сильнее насаживать эту восхитительную прелесть. Эх, как же она отскакивает! Мама вся текла от возбуждения, она даже стала сама себе сосать соски своих сисек, благо размер это ей позволял. Я сам был опьянён этим роскошным видом и получаемым удовольствием от ощущения проёба её задницы, поэтому я весь взмок, капая крупными каплями пота на мамино тело.
Закатывая глаза, мама кончала подо мной, выпуская сквозь сладкие судороги соки из своей киски. И вот мощным потоком спермы я излился в мамину кишку, чувствуя как меня через всё тело прошибла волна наслаждения, причём такая, что я обессиленный рухнул на мамину спину.
Придя немного в себя, я перевернулся на спину и лёг на кровать, оставаясь таким же обессиленным. Мама продолжала вздрагивать от наслаждения, продолжая стоять раком с закрытыми глазами.
— Ох... Ммм... Такого жеребца родила!
И вот мы оба более-менее пришли в себя. Безо всяких вопросов друг другу, мы снова сплелись в поцелуе. Мама вновь стала жадно отсасывать моё вовсю готовое орудие. И, повернувшись ко мне задом, она расположила мой член между своих ног и ввела уже в это раз в свою горячую и достаточно узкую как и многих других жопастых киску.
Она, распустив волосы, стала лихо скакать на моём члене. Причём снова идеально оттопыривая свою шикарную задницу, а также в этой позе были заметны её крепкие мясистые икры, которые так и хотелось укусить в страсти. И получив удовольствие от таких скачек, мы снова растаяли в удовольствии.
Я открыл глаза в восьмом часу утра. Я всё помнил, что происходило этой ночью. И каково было осознание того, что я отодрал собственную мать, спросите вы? Конечно, я с более юных лет знаю, причём на инстинктивном ещё уровне, что это как бы плохо. Однако какого-то осознания запретного у меня не было! Скорее чувство некоторой неловкости: то я от мамы скрываю все подробности своей интимной жизни и своего развития, боясь даже заикнуться про это, а тут она меня увидела, так сказать, во всей красе.
Как легкий свинг перерос в проституцию. Продолжение