в её халате... Ой, такой скандал был! А ещё этот охранник связанный... В общем, во всём виноват мой слабый передок. Как только вижу фантазию или приключение, не могу устоять! Я тогда становлюсь вся такая мокрая!
– Хватит! – прервала её женщина в белом халате. – Рассказывать такие вещи неприлично! Забирайте уже свою еду, я должна закрыть окошко!
– Доктор, скажите, почему меня перевели в отделение к буйным? Я же нормальная!
– Я вам третий раз повторяю, я не доктор! Я санитарка, я вам еду принесла. Заберите!
– Это несправедливо, – продолжала рассуждать Катя. – Я же не маньяк какой, ни на кого не нападаю, не бросаю в людей ножи и вилки...
– Я хоть и не знаю вашего диагноза, – перебила санитарка, – но я уверена, что здесь вам самое место! А теперь – или заберите контейнер, или оставайтесь голодной!
– Ой, ну давайте уже сюда вашу стряпню, – буркнула пациентка и взяла контейнер. Тут же окошко в её палату захлопнулось, и Катя снова осталась одна.
Она села на стул, поставила контейнер на стол. Открыла крышку – картофельное пюре с котлетой. Женщина поела и запила еду водой из пластиковой бутылки.
– Даже поговорить не с кем! – возмутилась Катя вслух. – Здесь как в одиночной камере! Даже ещё хуже! Там хоть охранники были, а тут только тётка вредная – еду принесла, и сразу уходит. Не хочет ни поговорить, ни послушать.
Катя подошла к своей кровати и улеглась, уставившись в потолок. Жизнь в этом отделении обещала быть тяжёлой. Ни телевизора, ни смартфона, который у неё отобрали. Взамен – маленькая одиночная палата, в которой из полезного – только стул, стол, кровать, да унитаз. Причём не в отдельной кабинке, как в той палате номер три, где она лечилась раньше, а просто так – стоит себе в углу, полностью открытый. Катя подумала, что теперь кто угодно может открыть окошко в двери, заглянуть к ней в палату и посмотреть, как она какает.
– Эй, есть кто живой?! – крикнула она громко. В ответ – тишина. То ли в соседних палатах не было пациентов, то ли звукоизоляция здесь очень хорошая.
Ещё сегодня утром Катя находилась в своём родном отделении. Ночь после побега она провела в третьей палате, и даже успела позавтракать в больничной столовой. Но утром пришёл Константин Сергеевич и оформил её в психиатрическое отделение номер четыре, а по-простому – в отделение для буйных.
Здесь была самая настоящая скукотища! Катя сидела на стуле полдня и думала. Она вспоминала события вчерашнего вечера и жалела, что не ушла в открытую дверь. Не нужно было трахаться с Тором! Хотя нет, удержаться было невозможно... Но если бы она хотя бы не возвращалась к этому охраннику!
Зачем она вернулась? Всё равно этого мужика развязали бы через пару минут. Пошёл бы в туалет, вздрочнул, ничего бы с ним страшного не случилось! У него же нет такой проблемы, как у Кати! Большинство людей могут себя удовлетворить сами. А вот она – не может. Отсюда – все проблемы.
Санитарка, которая принесла обед, стала первым человеком, которого Катя увидела и услышала после поселения в новую палату. Теперь ей снова нужно вот так сидеть до вечера? Потом поужинать, и ждать утра? А зачем? Чтобы снова ждать обеда? Жизненные перспективы казались не самыми радужными. Оставалось только надеяться, что её скоро выпустят. Может, отсюда выпускают раньше срока за хорошее поведение?
Через час, а может и через два – Катя потеряла счёт времени, ведь в палате даже не было часов – за дверью послышались
Приключения Кэти