Банный бес (банник) – мифический обитатель бань, получеловек-полузверь, возбуждающий похоть в людях. Непотребства народных банных забав исстари относили коварству банника, наводящего морок на совместно моющихся мужчин и женщин.
1. Раз-два-три-четыре-пять.
Смоленская область, деревня Сычовка, 1972 год.
Народу ожидалось немного: без Матрёны семеро. То вторая свёкрова сношенька-Матрёшенька чудит, из-за Мишки она в отказ пошла – это в канун купальской ночи! Обалдеть! Ну ничо, игрища по-семейному проведём – не числом, а умением. Свои-то опыт имеют в банных забавах. Меньшие девки одни неумехи: пока пооботрутся среди старших, семь потов с них сойдёт. Но со своими тереться им будет легче. Банный свальный грех – это не шутки, тут сноровка нужна. И силы немалые – коли хочешь ночь напролёт беса тешить.
Ну, семеро хорошей хозяйке не обуза, тем паче раз свои... Под ровный гул печи Валя в густом банном мареве стирала в тазу бельишко и, оплывая солёным потом, считала гостей.
По-порядку: во-первых, сама она, мамка - Мухина Валюшка, или попросту Муха. Была за Федькой Лосём - меньшой Лосихой звали. А как посадили её Федьку, Валя со свекром да с братьями мужниными любовь закрутила – она же Лосиха, ей так положено. А нынче уж давно отселилась, своим домком Валя живёт – поэтому люди её вновь Мухой кличут, по уличному девичьему прозвищу.
Вот она, Муха, вдвоём с ненаглядным Колей, нынешним её хахалем, всю прошлую неделю скребла и отмывала, пока не отскребла добела, и без того сияющую чистотой баню – готовилась к приезду дорогих гостей, милых деточек. Коля ради праздника расстарался: протянул в мыльню водопроводную трубу, вварил кран. Колодезной по-любому не хватило бы: девкам купальня обещана, а на неё много воды уйдёт - купальня на Купалу именно и надобна. А когда ж ещё? Ленноватый Коля прям на себя не похож: и корыто купальное наладил, и стол, и лавкам широкие сидушки спроворил, а то на прошлом годе парочки ебстись мостились, так иной раз жопы с лавок на пол сползали. И стол не вмещался в уютном, обитом сосновой вагонкой предбаннике - пришлось Коле разбирать его, заносить и обратно по досочкам складывать. Зато встал стол основательно, крепко – хошь пируй на нём, хошь голышом пляши. А что, всегда ж и пляшут, и много чего ещё на столе вытворяют... Струганные сидушки Валя заботливо укрыла пестрядиной - чтобы девкам нежные места не занозить. Вышло и мягко, и нарядно. Ладно, с этим вроде - всё.
Валя в сплошных хлопотах ничего не забыла: снеди всякой, разносолов, самогону, бражки, квасу – всего у неё в подполе припасено. Ещё и печь в бане с утра затоплена: стирка к празднику немалая. До вечера стиранное высохнет, а гладить его, думается, и незачем – в бане один чёрт все нагишом шлындать будут; в любовном угаре бельишко посдирают друг с дружки, во хмелю перетопчут, а за ночь, пока возятся - изгваздают.
В бане жар такой, что брёвна гудят, но к вечеру ещё не забыть бы, подкинуть дровишек - яблоневых, от которых дух банный пьяным и сладким делается.
Баннику за каменкой гранёный стопарик с вечера поставлен: водки сто грамм и хлеб с килечкой. Обычай требует «хозяина» задобрить. Предрассудки-шуточки? Ха-ха?.. Вале не смешно. Уж она-то беса банного как облупленного знает, нюхалась с ним - какие шутки? Живу оставил – вроде понравилась. А мог бы и того...
Вот оно «во-первых». Валя и Николай – хозяева.
А вот и во-вторых: гости долгожданные, городские жители – Валины старшенькие дочки с мужем Мишкой. Полгода Валя с ними не виделась, а пора бы – дочки-то обе беременны, и сроки
Приятная встреча.