и стыдно... Но в остальном просто сказка какая-то: небо с овчинку, душа в облаках, сердце заячьим хвостиком в груди дрожит!..
Валю невероятно возбуждало то, что её елдак торчал как у матёрого мужика - аж до сисек дотягивался! На зависть изнывающим Светке с Катюхой шлёпала Валя окольцованным лобком в мясистые губки Матрёны – а после уж и близняшек, по-очереди. Все по разу спустят - а Валя уж три! Ей завидуют, а она им:
— По подвигу и награда. Это наука, девоньки! Марксизм!
— Ну ма-а-ам!
— Хотите сами? – утомлённая Валя сняла упряжь, объяснила. - Дело наше, бабское, простое: мужик ебёт, а мы ему – подмахивай! А мужиком, девоньки, себя держать труднее! ТТ встаёт медленно, сдувается быстро. Жми его пиздой, не ленись! Пружинка струной ходит - её не бойся, почуй в себе, распробуй, поиграй; она так отблагодарит, всё на свете забудешь!
Матрёна-неженка ленилась, а близняшки по-очереди затягивали ремни на заду. Одна примащивалась к другой, входила в неё елдаком; пыхтя сквозь стиснутые зубы, гоняла ТТ туда-сюда. Ученье девкам нравилось необыкновенно!
Близняшка Алинка покрепче, мужик из неё справный, ловкий. Близняшка Алёнка, напротив, щуплее сестры, любит снизу поддать: приняв в себя елдак, Алёнка ногами обнимает сестрицу и старательно ей подмахивает.
— Весь дом ходуном, а эти ебутся! – притворно негодует Валя.
Матрёна очень картинно, явно играя на публику жопы лижет обеим близняшкам, а Светка с Катюхой любуются и, ясно, поддрачивают. Заразы!
Валя подумала чуток и рукой махнула:
— Чо уж, дрочите! Выросли, стоеросовые, на мамкину голову!
ТТ шмелём гудит, стоны, пердёж, треск на всю избу! Это залупный клапан травит излишки воздуха прямо в пизду, оттуда наружу – эти излишки и постреливают. Потому, смекает Валя, и треск, и пизде щекотно - но это ерунда, даже забавно. Щекотку девки одобрили, на треск им плевать.
Уже заполночь Валя игрушку отбирала - девки отдавали со слезами.
Вернулся Мишка из города и не узнал своих «женщин и девушек». Присвистнул:
— Мать моя! Как в той песне: две смеются, две ебутся, две отъёбаны лежат!
Валя пообнималась с ним и конструкцию ТТ ему объяснила – покраснел Мишка, как рак, стыдно стало, что сам не допетрил...
И пошла у них новая жизнь, лучше прежней. ТТ с Валей что наган с чекистом: всегда в пизде, под юбкой, подвязан залупой к ляжке. Ночью елдак греется сонным удавом между Валей и Матрёной. Как у Вали засвербит, она Матрёну сонную подтащит к себе за зад, залупой пониже тёплых ягодиц ткнёт – а там уж мокро – и ебёт за милую душу!
Мишка, слыша бабскую возню, пробуждается, мостится сзади с живым хуем наперевес, в жопу Мухе тычет.
— На, милый! – Валя подаётся к нему ягодицами. – Еби!
Мишка и рад стараться. Все рады.
А ссать Вале приспичит – она и не думает ТТ из себя вынимать. И самодовольно поучает глупую Матрёну:
— Ссать хочешь? Тогда встань как мужик у толчка, отогни залупу ручкой, направь вперёд и вниз - и пускай по нём струйку...
На свадьбу молодым отдала Валя ТТ-шечку родную... А зачем? Мишка бы им ещё такой спроворил. Он «Волгой» разжился - что ему, торгашу разворотливому, елдак?
Не забыл бы зятёк, положил в багажник Валины чуда немецкие, которые она, нюни распустив, сглупу молодожёнам подарила – вот и выйдет почти поровну, четыре-три.
Валя улыбнулась стыдному счёту. Решила малость побаловать себя, заодно и банника ещё поважить.
— Спишь, бес? - уронив бельину в корыто, Валя стала раком, оглянулась на сияющие в полутьме тазы на стенах и, растопырясь, забаловала пальцем зудящий скользкий похотник. – А я тута!..
Вдруг в открытой топке щёлкнуло, оттуда пыхнуло огнём,
Как все начиналось