к груди, но тут он заметил в проходившем мимо мужчине знакомые черты лица:
— Костя! Помнишь меня?
Это был Костя, всегда угощавший Сашу орехами, и теперь Саша желал схватиться за него, как за соломинку, в надежде, что вся эта страшная история мгновенно рассеется, как дым.
Костя вздрогнул и рывком сунул правую руку в карман куртки, вцепился там во что-то и вытащил, оглядываясь, светивший тусклым металлическим блеском пистолет. Подойдя ближе к Саше, он успокоился, сунул пистолет в карман, и ухмыльнулся:
— Что, на второй год оставили тебя, милка? Двоечница, наверное?
— Да нет, это не для школы. Костя, помнишь, ты мне орехи давал?
— Чего я тебе там ещё давал? А, ну да; значит, должна мне. Ты с какого района? Дашь мне? Место есть.
— Да я не это... я не такая, - удивляясь самому себе, выговорил Саша. - Можно у тебя узнать, что вообще происходит?
— Конечно! Пошли поболтаем, тут недалеко.
Костя отставил локоть, кивнув Саше. Саша вздохнул и взял Костю, у которого теперь была совершенно не то лысая, не то бритая голова, под руку. Они обогнули рынок и свернули к какому-то подвалу с темневшим низким проёмом, куда едва доставал свет фонаря.
— Здесь? - удивился Саша, - что это за пещера?
Костя не отвечал. Саша заметил, что тот уже давно как-то странно себя ведёт и дышит, как будто волнуется. Точно так же возбуждались на него гости в снах у Сукасимы. «Ну нет, подумал Саша, хватит этих глупостей.» Саша попытался вырвать свою руку, но Костя мгновенно скрутил его, резко ударил кулаком в бок, и втащил в полутёмный подвал.
Очень быстро Саша обнаружил себя прижатым к стене; под его платьем Костя вовсю шарил руками, и это было бы совсем привычно для горничной из снов, если бы не одно ужасное открытие, сделанное поневоле Сашей. У Саши пропала писька и дико увеличилась грудь с набухшими сосками. Он оцепенел и прислушивался к своим ощущениям всё то время, что Костя лапал его между ног: там ничего не было. Даже наоборот, судя по действиям Кости, между ног у Саши появилось отверстие, потому что в нём то и дело пропадал палец Кости, вызывая у Саши то сладкую дрожь, то острую боль. «Чёрный хуй превратил меня в женщину!»
Голова у Саши кружилась, он безучастно отдавался бесцеремонным действиям Кости, который расстегнул свои брюки, приспустил трусы и освободил длинный хуй. Саша уже было покорно нагибался перед Костей, как вдруг хуй у Кости начал неимоверно и мощно расти. Он у него не просто напрягся, но ужасно увеличился в длине, как будто из ширинки у него выползала толстая змея. Костя выпучил глаза и заорал, глядя, как это щупальце, раскачиваясь, поднималось всё выше и выше, остановившись, наконец, перед его собственным лицом.
Саша сидел на корточках с задранным платьем, прислонившись к холодной стене, и совсем не чувствовал холода. Он заворожённо смотрел, как удлинившийся хуй Кости с размаху влетел в его же рот, и начал его натурально ебать, входя так глубоко, что Костя махал руками, приплясывал и кашлял. Ебля продолжалась несколько минут. Видно было, что она изрядно утомила Костю, и он был рад, когда хуй кончил ему прямо в рот, размазывая сперму по губам и небритому подбородку. Костя с отвращением то глотал, то отплёвывался, кашляя и матерясь освободившимся ртом. Он боялся взяться руками за собственный хуй, как и Саша боялся ощупать сам себя.
Костя потянулся за своими полуснятыми брюками, думая натянуть их и скрыть произошедшие изменения с хуем, но тут его хуй изогнулся между его ног и стал тыкаться ему
Чужая бабушка.