и прячась, играть с крапивой но теперь уже точно не решился рассказать даже Димке, а то вдруг проболтается и мне конец тогда. Вскоре я уже полностью восстановился и никто об этом не узнал. Брат, правда, посмеивался надо мной, когда мы были одни и всегда теперь называл меня извращенцем, и я ждал, когда же он уедет в город.
Брат же решил немного последить за мной, и вечером, говоря всем, что пошёл на вечёрки, уходил в огород и прятался. Я боялся первые дни выходить, но потом снова решился и осмотрев весь огород и проулок, нет ли кого рядом, нарвал крапивы и стал парить ей по своему члену и яйцам уже ничего не боясь, что задену и ягодицы и немного ноги. В первый же вечер брат и поймал меня и снова мне влетело. Отхлестав крапивой по заднице и по ногам, он повалил меня на землю и взяв за одну ногу, поднял немного вверх, а веником из крапивы стал хлестать по члену и между ног. Я пытался закрывать второй ногой, но было ещё больнее получать по ней, да и брат предупредил.
— Если будешь дёргаться, то я ещё пару веников о тебя отхлещу – сказал он. Это в том смысле, что будет хлестать, пока они не перестанут жалить. Я смирился и даже отвёл ногу в сторону, чтоб на ней меньше осталось волдырей. Область гениталий хоть можно трусами прикрыть, а ноги? Нет.
Когда брат измочалил второй веник из крапивы о мой зад, и мои гениталии, он отпустил ногу и сказал.
— В следующий раз попадёшься, извращенец, крапиву сам для себя рвать будешь. Понял – спросил он строго.
— Да понял, понял – ответил я прикрывая рукой изжаленные член и яйца. На всё остальное я уже не обращал внимание.
Я снова несколько дней прятал свои волдыри, и спать было неудобно, между ягодицами, им всех больше досталось, и постелью образовалась, как будь-то, воздушная подушка. Я лежал на кровати и попой её не чувствовал. Мне тогда казалось, что моя попа висит в воздухе и для убедительности я даже попробовал подтолкнуть под неё руку, но не получилось. Тогда я понял, что кожа на попе, получила, такой ожёг, что перестала ощущать то, к чему прикасается. Я тут же потрогал свой член и яйца и ощупал всё вокруг. Но тут же обрадовался. Хоть и везде всё кололо как тысячи иголок в раз, но мой член чувствовал и руку и как я его тискаю. Я облегчённо выдохнул. Тогда я даже подумал, что вдруг моя попа вообще потеряла чувствительность, но как ожёг прошёл, и волдыри спали, на третий день чувствительность стала помаленьку возвращаться и я обрадовался. Я открыл для себя новое ощущение и теперь знал, как с помощью природы и простой крапивы обезболить тело, чтоб потом ничего не ощущать. Тогда я ещё не знал – нужно ли мне будет это или нет. В тот вечер у меня появилась новая идея, самому себя отхлестать крапивой, чтоб попа и вся область гениталий потеряла чувствительность, а потом подразнить брата. Может тогда он поймёт, что как бы он не хлестал меня крапивой, мне будет всё равно. Сам себя так отхлестать я побаивался и не решался. Обратиться к брату – равносильно, что подписать себе приговор на порку. Одно оставалось признаться во всём Димке. Но как? Голова шла кругом, а на дворе уже стоял август и крапива стала более грубой, не то что июньская и июльская. Решение этой проблемы пришло само собой.
Запах секса