и всё, пиздарики! И если не в петушатник, то по крайней мере в шныри его точно переведут из стремящихся к воровской жизни, а это зашквар-зашквар!
Вода тут была ледяная, а помада стойкая и липкая, словно масляная краска, которой мажут скамейки в парках, ловя незадачливых зевак...
Кое-как он успел отмыть саму надпись, но лоб натёр словно наждачкой. Ничего лучше не придумал, как замотать голову полотенцем. И – бегом в палату, где парни уже закончили заправлять свои шконари.
— Ты когда вернулся-то? – деловито спросил у него Кроха.
— А ты чего – спал? – с замиранием сердца переспросил Стремяга. – Да хорош прикалываться!
— Да вообще-то мы все спали, - мрачно подтвердил Москвич. – Заманались тебя ждать. Походу ты там отжарил весь курятник.
Стремяга сел на стул у кровати (начальство любит появляться сразу по подъёму, чтобы надрать задницы спящим или валяющимся на шконках), и снова глубоко вздохнул.
Походу, это был нихуя не сон. И снова в голове кто-то тихо и противно захихикал.
В это первое их утро в пансионате, ребят почтила своим посещением сама госпожа директриса. Азалия Нероновна появилась как всегда внезапно, лишь дробный стук каблучков возвестил о её прибытии. Ребята, как и положено, выстроили в коридоре, в одну шеренгу, и при её приближении опустились на колени.
— Молодцы. – Сказала она просто. – Сегодня я у вас проведу физзарядку.
И скомандовала строго:
— Встать!
Все вскочили.
— Лечь! – последовала следующая команда.
Парни рухнули на пол, поджав под себя руки. Они уже поняли, в чем будет заключаться эта «физзарядка». И они не ошиблись. Азалия прохаживалась перед строем ребят и приказывала монотонным голосом: «Лечь – Встать. Лечь - Встать. Лечь – встать».
И больше ничего. А они падали на пол и вскакивали, падали и вскакивали. Без передышки. Минут через пять все были мокрые и красные, будто только что выскочили из парной. Пот стекал по лицу, и заливал глаза. Стремяга вообще шатался, словно пьяный. Его лёгкие заядлого курильщика то и дело сводило в приступе кашля. Кроха, поднимаясь, старался незаметно придерживаться за стену.
А Азалия невозмутимо поглядывала на них и продолжала командовать:
— Лечь! Встать! Лечь! Встать!
Наконец парни просто не смогли подняться. Последним сделала попытку Москвич. Он привстал на руках и замер в положении упор лёжа. Азалия Нероновна подошла к нему вплотную, и Москвич так же остро, как и в первый раз, учуял сладковато-манящий запах её роскошных кожаных сапог. Сердце колотилось как сумасшедшее, дыхалку невозможно было выровнять, а еще и этот раздражающий аромат абсолютного женского господства. Сапог - прямо перед самым его носом!
И опять она, незаметно для окружающих, но явно со смыслом, постучала мыском по полу.
— Никуда не годится, - спокойно произнесла директриса. - Ваша физическая подготовка на нуле. Тренируйтесь. Я теперь регулярно буду проводить с вами занятия. А сейчас – в душ и готовьтесь к завтраку. Кстати! – она подошла к Стремяге и внимательно посмотрела на его натёртый до красноты лоб. – Что это у тебя?
Парень явственно ощутил, как упало его сердце и затаилось, спрятавшись где-то между желудком и печенью, перестав биться.
— Что? Где? – он растерянно потёр свой лоб.
— Ничего, показалось! – загадочно усмехнулась госпожа директриса и покинула их так же внезапно, как и пришла.
Душ оказался ледяным. А завтрак в этот день был просто королевский. Сладкая молочная лапша с настоящим сливочным маслом! А на второе (да, завтрак здесь состоял из двух блюд!) – блины с икрой! Красной! Икры было завёрнуто в блины очень мало, но это была НАСТОЯЩАЯ красная икра! Пацаны переглядывались в полнейшем недоумении.
Первый минет