успевала снимать, периодически помогая мне. Когда всё было чисто, мы ещё раз осмотрели все уголки. Внутренние стенки влагалища, матки и прямой кишки были изъедены и сквозь дырки виднелись червячки, уползающие внутрь живота. Это было похоже на ту объеденную свинку на скотомогильнике.
Марина сильно перепугалась и позвонила издателю, и мы в этот же вечер вылетели в клинику. Марина взяла с собой старые и новые кассеты, со съёмкой и диски с фотографиями. Нас встретили в аэропорту и сразу в операционную. Медлить было нельзя. К тому времени температура поднялась под 40 градусов, и меня бросало то в жар, то в холод. Пока я была на операционном столе, Марина с хозяином издательства просмотрели наскоро все отснятые материалы и они оба были просто в ужасе от увиденного, хоть и Марина всё это снимала сама, на экране было всё по другому. Нам тогда заплатили очень хорошо, на что я могла безбедно жить лет пять.
Мне тогда, так как из за высокой температуры я не могла уже говорить ничего, удалили матку прямую кишку и большую часть тонкого кишечника, а также внутренние ткани половых губ и влагалища. Подробности окончания операции я описывать не буду, но в животе стало много свободного места. Жизненно важные органы были целы, а это было главное. Это был полный мой триумф и одновременно крах дальнейшей жизни. Я достигла всего и потеряла потом это. Остались лишь одни воспоминания.
Я ни о чём не сожалею, что в конце я осталась в таком состоянии. Я воочию узнала, как едят человека черви, мухи и прочие насекомые. Я истязала свои половые органы на все сто процентов а вот повторила бы снова или нет, даже если они бы у меня могли появиться вновь, я не знаю. Мне было очень приятно, что по жизни меня сопровождала моя подруга Марина, и мы продолжаем встречаться. Я всёгда ей доставляю много удовольствия, хоть нам уже много лет.
Коктебель 3