и впоследствии, стал оставлять одежду дома, чтоб не прятать её и не возвращаться потом обратно, делая большой крюк. Мы ходили и в дальний лес и так вокруг нашей деревни. А после 15 числа начался покос. Мой и Димкин отцы скосили сено на поле и в лесу, и нам нужно было всё сгрести и обкосить уголки, куда не мог заехать трактор с косилкой.
Рано утром, мы взяли косу, грабли и вилы и отправились на покос. Воду и там ещё кое что привёз отец и спрятал в землянке, в которой мы иногда оставались ночевать. За два дня мы скосили всё, что было можно и вернулись домой. Родители были на работе и не проверяли нас и тут вдруг Димка мне и говорит.
— А ты бы смог идти на покос без одежды – голый?
— А что, смог бы – ответил я, хотя даже не представлял как могу это сделать. Так далеко я ещё не уходил голый из дома, а это было если по дороге, то почти семь километров. Конечно, для нас в том возрасте это был пустяк – и больше за день набегивали.
Мы знали, что к нам никто не придёт, и вечером приготовили еду дня на три и предупредили родителей. Они не возразили даже, ведь наб было уже за 20. С утра, и работается веселее, и до жару можно было много успеть сделать. А то пока протащимся семь километров, и желание работать пропадёт.
Утром, как только родители ушли на работу, прибежал Димка со своим рюкзаком.
— Ну что, тебя отпустили – спросил он.
— Да, а тебя – ответил я.
— И меня тоже – сказал Димка.
Я взял свой рюкзак и стал закрывать дом.
— Ты же собирался голым идти – сказал Димка.
— Я сейчас дом закрою и сниму всё и спрячу в огороде – объяснил я.
— Так неинтересно, в огороде ты всегда можешь её взять, а вот в дом не попадёшь, если вдруг родители твои дома будут – сказал Димка.
Его слова меня зацепили за что-то живое, и я даже начал возбуждаться. Это действительно было рискованно и грозило мне в случае чего разоблачением и скандалом с родителями.
— Я согласен – ответил я и снова открыл дверь и войдя в дом, снял свою одежду и положил в шкаф на полочку, аккуратно свернув перед этим.
Мы вышли через огород и прошли по траве вдоль озера и по полю и как только оказались на кукурузном поле, то немного передохнули. Дальше идти было легче и Димка посмотрев на меня, сказал:
— А ты не хочешь себе кое-что перевязать?
— Хочу, конечно – ответил я.
Мы остановились, и Димка достал из кармана шёлковый обрезок бельевого шнура. Мой член уже давно покачивался от возбуждения, но в предвкушении чего-то нового, он встал моментально, пока Димка готовился. Он быстро перетянул член и яйца у самого основания и затянув узел довольно сильно, чтоб он развязался, поверх затянул второй. До самого покоса мы шли весело болтая, и мой член покачивался в так моим шагам. Член был сильно возбуждён и его венки просматривались по всей поверхности. Мне было очень хорошо, и необычное чувство охватывало меня. Сердечко так и стучало от перевозбуждения и я, не притрагиваясь к нему – кончил и наслаждался растекающейся по всему телу приятной истомы.
Три дня, мы, не вылезая с покоса, сушили и гребли сено, а потом складывали в небольшие копны. Я все эти дни ничего не одевал на себя, так как было нечего. Димка периодически помогал мне перетягивать член и яйца, и
Волнующие открытия