В этот день, сидя на первой паре в универе и чувствуя как пульсируют мои виски, а мозг изнывая, давя на подкорку черепной коробки, вынудило всё же меня поднять руку, чтобы привлечь внимание преподавателя.
– Да, Петров, вы что-то хотели!? – спросил препод, заметив мою голосующую руку, выставленную вверх.
– Александр Борисович, можно мне выйти!? – не совсем своим голосом произнёс я, сам заметив это, когда обратился к преподавателю.
– Да конечно, идите! – без вопросов, глядя на мой больной вид, отпустил меня Александр Борисович.
Собрав принадлежности в рюкзак, я взмахнув им через плечо и попрощавшись, незамедлительно вышел из аудитории.
Оказавшись на улице и вздохнув глоток свежего воздуха, почувствовав тем самым небольшое облегчение, не мешкая побрёл на остановку. Сев на свой автобус и вглядываясь за окно, я вдруг осознал, что головная боль сошла практически на нет, перестав меня преследовать своим нытьём.
Спокойно добравшись до своего района и некуда не спеша, прогуливаясь по дорожке, даже этого заметив, как оказался у своего дома.
Присев на лавку возле подъезда, я подумал о том, кто в это время может быть в квартире. И вспомнив, что старшая сестра сегодня выходная, не очень-то этому обрадовался.
Вообще у меня с сестрой, были натянутые отношения и не раз получая от неё люлей, я старался не связываться с этой ненормальной. Но так, чтобы я её боялся, такого не было. И не видя причин, тут задерживаться, я открыв входную дверь подъезда, вошел в него.
Было не привычно, возвращаться в такую рань, чего я никогда и не делал, учась прилежно и не пропуская занятия. Мне даже нравилось учиться, познавая всё новое, что мне пригодиться в жизни по моей специальности. Размышляя об этом, я достиг порога своей двери и открыв ключом замок, вошёл в прихожую.
Увидев обувь сестры, я нисколько не удивился этому. Ну, обнаружить туфли отца, аккуратно составленные в шкафчик для обуви, я ни как не ожидал. Не придав этому большое значение, я как обычно разувшись, направился в свою комнату. Головная боль к этому моменту совсем практически утихла, но заядя к себе, на всякий случай достав из своего шкафа цитрамон, который тут же распаковав, я проглотил. Таблетка оказалась горьковатой и я решил сходить на кухню, запить её.
Выйдя из комнаты, мне послышалось, стоя между стенами коридора, что кто-то укает. Вроде сестра всегда тихо сидела в своей комнате и подозрительные звуки, разбудив мой интерес к этой аномалии, заставили меня, подойти к её двери и прислушаться, приставив ухо к ней.
Странные шорохи разносились за этой тонкой перегородкой в виде двери. И предприняв попытку по плотней прижаться ухом к ней, как вдруг она неожиданно для меня немного приоткрылась и моему взору предстала картина, от которой всё моё тело пробило холодным потом.
Со спины, я узнал своего родного отца. Рьяно двигая задницей, он явно кого-то трахал. Но, как я понял, мамы дома не было и вопрос кого он ебал, повис в воздухе. Так как, я не видел его оппоненшу, лежавшей на кровати и тело отца загораживало мне весь обзор, я только мог об этом догадываться.
Преодолев свою нерешительность и в нетерпении узнать с кем же отец изменяет маме, я тихонько протиснулся сквозь приоткрытую дверь. Очутившись в комнате сестры, что у меня тоже вызывало недоумение, почему именно у неё, он взялся кого-то трахать, я по стенке, как партизан, приблизился к этому завораживающему действу.
Я и представить такого никогда бы не смог, что я имел возможность наблюдать находясь в метре от сцены, которая разыгралась на моих глазах.
Флориан и его член;либидо атакует