— Ты хоть представляешь, через что я прохожу? Что я... — начал он.
— Не устраивайте сцен, — прервал его Дилан тихим, но властным голосом. — Только не здесь. Только не в моем отеле.
Гнев подступил к горлу Арчера, но ему некуда было деваться. Он был пойман в ловушку ночного кошмара: публичная казнь его брака, и палач уговаривал его сотрудничать ради скорейшей смерти.
Трясущимися руками он вскрыл конверт. Документы о разводе. Страницы. Он не мог сосредоточиться настолько, чтобы прочитать дальше "Расторжения брака" вверху. Элегантная подпись Клары уже стояла на каждой выделенной строке справа.
— Пять лет, — повторил он, но это уже не было протестом.
Только недоверие... и смирение.
— Тебе нужно подписать, Арчер, — мягко сказала Клара. — Давай не будем усугублять ситуацию... для нас обоих.
Он поднял глаза, увидел ее лицо и подписал.
Каждое движение пера по бумаге ощущалось как прикосновение бритвы к коже. Закончив, он отодвинул бумаги, оставив кольца там, где они лежали.
— Это все? — спросил он глухим голосом.
— Не совсем, — произнес знакомый голос.
Арчер поднял глаза и увидел, что к их столику приближается Патриция Уокер, сжимая в руке свой портфель адвоката. Лучшая подруга Клары. И его подруга тоже, подумал он.
— Патриция? — Предательство удвоилось, затем утроилось. — Ты знала об этом?
— Я занимаюсь оформлением документов для Клары и Дилана, — сказала Патриция, избегая его взгляда, пока собирала подписанные документы.
— Я думал, что мы... Я думал, что мы... Как ты могла так поступить с....?
Патриция выглядела виноватой.
— Мне жаль, Арчер, но ты должен понять... Кларе нужен кто-то, кто мог бы соответствовать ее темпу, ее амбициям. Ты давишь на нее. Ты... якорь.
Клара поморщилась от резкости Патриции.
— Пэт, в этом нет необходимости.
— Это правда, — настаивала Патриция, убирая бумаги.
— Я якорь, — тупо повторил Арчер.
Клара потянулась через стол, едва не коснувшись его руки.
— Я просто следую зову сердца, Арчер. Пожалуйста, пойми. Дилан просто... лучше для меня, — сказала она, как будто это все объясняло. — Мы с тобой общаемся на таком уровне, на котором у нас никогда не было. Никогда не могло.
Арчеру стало трудно дышать. Думать.
Дилан прочистил горло.
— Есть еще кое-что. В рамках урегулирования на ваш счет было переведено десять тысяч долларов...
— Мне не нужны ваши деньги, — выплюнул Арчер.
— Это не подлежит обсуждению, — спокойно продолжил Дилан. — Это уже сделано. Но перевод идет с условиями. Вы подписали соглашение о неразглашении, как часть документов о разводе.
Патрисия мягко вмешалась.
— Они собираются предать свои отношения огласке. История такова, что вы двое расстались, а они встретились и полюбили друг друга. Скажешь что-нибудь противоположное, что-нибудь негативное или порочащее, о Кларе, о Дилане, об их отношениях кому угодно... СМИ, друзьям, социальным сетям... и у тебя будут неприятности, Арчер.
— Проще говоря, — спокойно ответил Дилан Рикстон. — Ваши проблемы с трудоустройством и финансами будут в десять раз серьезнее, чем сейчас. Я позабочусь об этом. Вы меня понимаете?
Арчер уставился на него, на небрежную жестокость за отполированным фасадом. Затем на Клару, у которой, по крайней мере, хватило благопристойности выглядеть неловко.
Наконец, на Патрицию, которая встретила его взгляд с профессиональной отстраненностью, как будто не проводила праздники за их обеденным столом, не плакала у него на плече, когда ее собственные отношения закончились в прошлом году.
— Я понимаю, — сказал Арчер, вставая так резко, что его стул чуть не опрокинулся назад. Он уставился на Клару, которая смотрела на него в ответ... жалость в ее глазах, рука об руку со своей новой любовью. — Я прекрасно понимаю.
Леночка