мире, который обещал вытащить их из ямы. Но больше всего его занимало другое — то, как Александр смотрел на неё, и то, как он сам на это реагировал.
— Домой? — спросила она, убирая телефон в сумку. Её голос был мягким, почти сонным.
— Да, — кивнул он, беря её за руку. — Но сначала отметим. У нас же теперь работа.
Она улыбнулась, сжав его пальцы, и они вышли на улицу, где ветер тут же подхватил её волосы, закрутив их вокруг лица. Он смотрел на неё и думал, что любит её — до боли, до дрожи. Но где-то в глубине уже тлела искра, которой он пока не дал имени.
Она подняла глаза, поправляя прядь волос, что выбилась из хвоста, и блузка натянулась, обрисовав грудь.
— Пока всё хорошо, — ответила она, чуть выпрямившись. — Спасибо, что взяли нас.
— Ты сама себя взяла, — он наклонился ближе, опершись рукой о стол, и его пальцы оказались в сантиметрах от её локтя. — У тебя талант. Хочу обсудить с тобой пару идей для проекта. Зайдёшь ко мне после обеда?
Алексей, сидящий рядом, видел это — как Александр смотрит на неё, как его взгляд скользит по её шее, к вырезу блузки, где виднелся край кружева. Марина кивнула, не замечая подтекста, но он заметил. И снова эта картинка: Александр, срывающий с неё эту юбку, прижимающий её к стене его кабинета. Член в джинсах напрягся, и он сжал ручку в руке, чтобы взять себя в руки.
— Конечно, зайду, — сказала она, улыбнувшись, и её щеки слегка порозовели — от внимания, от нервов, от того, что всё ещё тлело в ней с утра. Александр кивнул, ушёл, но его присутствие осталось в воздухе, тяжёлое и манящее.
Неловкость случилась ближе к вечеру, когда офис гудел от работы. Марина встала, чтобы взять кофе из автомата в углу — её каблуки стучали по мрамору, юбка колыхалась, а блузка, пропитанная лёгким потом, прилипла к телу, обрисовав всё, что под ней. Она наклонилась к машине, нажимая кнопки, и тут ремешок её сумки зацепился за ручку ящика стола рядом. Рывок — и сумка упала, вывалив содержимое на пол перед всеми: телефон, ключи, помаду и... пачку презервативов, что они с Алексеем купили неделю назад на распутье. Яркая упаковка с надписью "экстра тонкие" покатилась по полу, остановившись у ног Димы, и офис замер.
Секунда тишины, а потом Дима присвистнул, подняв пачку двумя пальцами.
— Ого, Марина, ты готова к любым неожиданностям, — сказал он, ухмыляясь, и несколько коллег засмеялись, кто-то кашлянул, а Лена хихикнула, прикрыв рот рукой. Марина побагровела — щёки, шея, даже уши стали алыми, — и бросилась собирать вещи, бормоча:
— Это не то, что вы думаете... — Её голос дрожал, пальцы путались, а юбка задралась, когда она нагнулась, открывая чулки до середины бедра. Офис смотрел, кто-то с любопытством, кто-то с неловким смешком, и Александр, стоя у двери своего кабинета, прищурился, его губы дрогнули в полуулыбке.
Алексей замер за столом, сердце колотилось, но не от стыда. Вид её — смущённой, на коленях, с задранной юбкой и этой чёртовой пачкой в руках — ударил ему в голову, как выстрел. Он представил, как она роняет что-то такое в кабинете Александра, как тот поднимает её, ставит на стол, срывает юбку и... Член в джинсах стал твёрдым, как камень, и он сжал бедро под столом, чувствуя, как жар растекается по телу. Это было дико, это было неправильно, но это заводило его до дрожи.
Марина наконец собрала вещи, вскочила, пряча пачку
Первое разочарование.