а оставшиеся создавали умеренное освещение. Устройство располагалось на высоте чуть более метра. С левой стороны от меня была стойка с приборами, с правой находился небольшой предметный столик с аппаратом, насадками к нему и какими-то тремя скляночками с розовой и голубой жидкостями. Чуть далее располагалось ещё одно ложе, окружённое сканирующим кольцом. За ним виднелся монитор с техническими показателями. А ближе ко мне у стены стоял непонятный мне агрегат, с пультами управления и двумя мониторами, имеющий маркировку "MED+Trilogy". Один из его пультиков напоминал валидатор для считывания пластиковых карт, но вряд ли с его помощью можно было что-то оплатить или снять деньги.
У саркофага, в котором я сидел, имелась и крышка. Но в настоящий момент она оказалась откинута и опущена вертикально вниз по направлению к полу. Ею же можно было воспользоваться, чтобы выбраться и спуститься на пол. Сделав это, я ощутил стопами прохладу пола. Что бы там Катя ни говорила об укоренении сознания и "прописке" души, а органы чувств мне полностью подчинялись, давая привычную информацию по всем пяти направлениям. Я отлично осязал, видел, слышал, чувствовал лёгкий запах чего-то технического и даже естественный нейтральный привкус во рту.
Выход из лаборатории был один, тот самый, через который вышла Катя. Определившись с целью, я направился наружу, желая найти зеркало и взглянуть на себя.
За дверью оказался коридор квартиры, и я осознал, что, похоже, нахожусь в частном доме, а не в каком-либо исследовательском институте.
«Она что, прямо до́ма у себя эксперименты ставит? И ей разрешают это делать? – удивился я. – Как необычно».
Найти ванную комнату не составило труда. Её расположение угадывалось интуитивно. Переключатели освещения были похожи на наши, и, нажав плоский тумблер, я зажёг свет.
Она оказалась просторной. Сте́ны и пол покрыты светлым кафелем. Имелась отдельно как душевая кабинка, так и большая ванная с душем, умывальник, стиральная машина, на которой лежало белое полотенце. Желая обзавестись хоть каким-то куском материи, я взял его и повесил себе на шею. Имелись здесь и шкафчики с предметами личной гигиены, ну и, конечно же, зеркало, к которому я сразу же подошёл.
В отражении на меня взглянул довольно юный парень, лет так семнадцати-восемнадцати, точнее сложно было определить [2]. Я мог быть как старшего школьного возраста, так и начального студенческого. Волосы – тёмно каштановые с короткой, слегка взлохмаченной стрижкой, глаза́ серые, нос прямой, гу́бы и не пухлые, и не тонкие, какой-то средней толщины. Вполне симпатичные правильные черты лица, которое я непроизвольно стал ощупывать. Сложно было поверить, что это я.
Тело у меня было слегка худощавое среднего роста, где-то под метр семьдесят, и полностью лишённое волос. Я бы не назвал его спортивным, но… оно было молодое и, возможно, привлекательное для женщин. Да и член в своём неэрегированном состоянии вроде бы не казался маленьким, обещая нормальную для секса величину. Я повернулся спиной к зеркалу и хмыкнул. Ягодицы мои смотрелись как круглые сексапильные булочки. Погладив их и пожмякав, я оценил их упругость и предположил, что они ничего так на ощупь и на вид, вполне могут девушку привлечь.
В этот момент в ванную вошла Катя с домашней одеждой в руках и, увидев мои манипуляции с задом, хихикнула.
– О! Уже пробуешь себя?
– Эм… нет… я просто… Просто изучаю.
Ощутив неловкость от своей наготы, я прикрыл член полотенцем и смущённо посмотрел на девушку, которая открыто поедала меня глазами. Приблизившись и положив одежду на стиральную машину, Катя развернула меня к себе спиной и прижалась ко мне сзади. Глянув на нас в
?Необычная бандероль?