Мы задали такой бешеный темп, что я забеспокоился, что долго не продержусь, но это оказалось неважно, потому что уже через несколько минут тело моей жены и ее звуки дали мне понять, что она вот-вот взорвется.
— О, Боже... о, пожалуйста, не останавливайся... о-о-о... о-о-о... угх-х-х... угх-х-х... угх-х-х! — закричала она, когда ее тело и разум оказались на вершине.
Я продержался всего несколько секунд, провоцируемый зрелищем ее оргазма, и с серией хрипов я выстреливал струю за струей спермы в ее горячую дыру, пока с последним выпадом, я не втолкнул свой член так глубоко, как только мог, и не закричал, когда вытекла оставшаяся жидкость. Ее тело продолжало содрогаться от серии внутренних толчков, которые держали меня твердым, когда мы походу целовались, восстанавливая наше дыхание, пока я, наконец, не рухнул рядом с ней.
— Спасибо, — прошептал я ей несколько минут спустя, крепко обнимая ее за плечи.
— Ты счастлив? — спросила она ровным голосом.
— Очень... очень! — ответил я и поцеловал ее в щеку.
Моя благодарность была призвана выразить мою признательность за весь вечер, и я почувствовал, что ее вопрос был о том же. Однако, было не время вдаваться в подробности, поэтому не говоря больше ни слова мы быстро уснули.
На следующей неделе я окружил ее безмерным обожанием и всячески выражал свою признательность за ее взаимопонимание. Удивительно, но только на следующих выходных после приятного занятия любовью мы, наконец, затронули тему Лютера.
— Тебе понравилось с ней целоваться? — спросила она ни с того ни с сего, уютно устроившись в моих объятиях.
— Кого? — переспросил я, застигнутый врасплох.
— Ты знаешь кого, — констатировала она.
— Это было хорошо. Ты наслаждалась поцелуями Фрэнка? — спросил я, желая уравнять счет.
— Это было хорошо, — ответила она, словно насмехаясь надо мной.
Наступило долгое молчание, длившееся несколько минут, прежде чем я снова заговорил:
— Это место было довольно сумасшедшим.
— Я не знала, что такие места существуют, — добавила она.
Помолчав еще немного, я набрался смелости и сказал:
— Ты выглядела горячо.
— Что это значит? — спросила она, и я почувствовал, как она вздрогнула в моих объятиях.
— Это значит, что ты выглядела сексуально в своем платье, — сказал я, а затем добавил. — И поцелуи.
— Чьи поцелуи? — спросила она, но в ее голосе звучали игривые нотки.
— Обоих из нас, — ответил я и услышал тихий вздох.
— Тебя это не беспокоило? — быстро спросила она.
— Сначала это было странно, но потом стало... знаешь... даже занимательно, — ответил я, несколько смущенный своими чувствами.
— Что значит «занимательно»? — спросила она, вырываясь из моих объятий и поворачиваясь ко мне. В этой позе она демонстрировала свои прекрасные груди всего в нескольких дюймах от меня, и мне пришлось бороться с желанием потянуться к ним.
— Это значит... я думаю... мне даже нравилось наблюдать за тобой, — ответил я, признаваясь в своих чувствах.
— Тебе нравилось смотреть, как другой мужчина обнимает и целует меня? Я думала, ты начнешь ревновать, — ответила она, но голос ее был тихим.
— Я и немного ревновал тоже, — ответил я.
— Немного? Но тебе все равно нравилось смотреть, — сказала она, и ее слова прозвучали скорее как утверждение, чем как вопрос.
— Да, — ответил я и немного повернулся в постели, чтобы она не заметила, что мой член встал.
—Так, это уже интересно. Мне не понравилось, что Клемми поцеловала тебя, — заявила она с горечью в голосе.
— Хорошо, я понимаю, — ответил я, надеясь теперь просто уйти от разговора.
Любимая теща 4