бросилась в спальню и в отчаянии посмотрела на часы у кровати. В ответ ей злобно светило 7:46. Ее подсознание отчаянно пыталось солгать ей и заставить поверить, что в 7:46 вечера в это время года еще тоже светло. Это не удалось. Последние остатки летаргии и иллюзий были сметены ужасным осознанием. Прошло почти семнадцать часов с тех пор, как они с Джоном должны были подписать самую грандиозную сделку в истории их компании, и каким-то образом они оба проспали все это время. Холод на несколько секунд парализовал Лин, когда она почувствовала, что ее идеальный мир рушится. Ее рефлексом было как можно скорее приступить к работе и спасти то, что она могла. Сделав последние три шага к кровати, Лин яростно затрясла Джона за плечи, пока он не открыл затуманенные глаза.
— Вставай, тупой придурок. Мы проспали всю ночь. Уже почти восемь, а наша работа не сделана.
Лин нетерпеливо наблюдала, как Джон за считанные секунды справился с тем, на что у нее ушли минуты. Из ошеломленного он превратился в испуганного. Он вскочил с кровати, пошатнулся и направился вниз за своей одеждой. Лин последовала за ним, в спешке чуть не столкнув его с лестницы. Она инстинктивно понимала, что любая дальнейшая ругань в его адрес только замедлит его, поэтому ограничилась тем, что бросила на него неодобрительный взгляд. Даже не тратя времени на то, чтобы надеть лифчик, она просто натянула на себя сброшенную блузку и трусики. Джон был полностью одет раньше нее. Она как раз взяла свои брюки, а он сидел на диване и обувался, когда что-то заставило ее посмотреть в сторону входной двери. Сбитая с толку, она заметила, что дверь приоткрыта, и только предохранительная цепочка удерживает ее на месте. Смутные воспоминания о звуке открываемой двери и звяканье упомянутой цепочки всплыли в ее сознании как причина того, что несколькими минутами ранее она пробудилась ото сна.
Она все еще смотрела на приоткрытую дверь, когда на нее упала тень. Что-то длинное просвистело сквозь щель и ударило по цепочке. Винты вылетели из крепежного кронштейна, защелка описала дугу и разбила стекло над ней, прежде чем дверь полностью распахнулась.
Зрелище, которое предстало перед Лин и Джоном, можно было описать иначе, как воплощение гнева. Ростом чуть больше 150 сантиметров, но почти такого же обхвата, женщина явно средиземноморского происхождения стояла перед ними с тяжело вздымающейся грудью. В мясистой руке у нее болтался топор. Ее глаза сверкали, когда она оглядывала затемненную комнату, прежде чем остановиться на сидящих мужчине и полуобнаженной женщине. Лин услышала, как у нее за спиной ахнул Джон: - О черт, Мария.
— Ты, чертов маленький засранец! Они были правы. Ты обманывал меня, пока я была кормящей матерью в отъезде.
Если разгневанная, вооруженная дьяволица и произнесла что-то вразумительное после этого, Лин ничего не поняла. Увидев поднятый топор и первый шаг в их сторону, она направилась к лестнице, лишь слегка затрудняемая тем фактом, что одна ее нога была в штанах, а другая - без штанов. На полпути Джон подтолкнул ее к лестнице, перепрыгивая через три ступеньки за раз. Они вместе бросились к единственному доступному убежищу - хозяйской спальне.
Сквозь запертую дверь и их собственные испуганные вздохи они услышали тяжелые шаги, поднимающиеся по лестнице. За секундной тишиной последовал стук топора о дверь. Хлипкая преграда содрогнулась настолько, что было очевидно, что она не сможет служить постоянной защитой. Лин отступила к балконной двери и распахнула ее. Внутренние споры о том, достаточно ли она отчаялась, чтобы прыгнуть с трехметровой высоты, были прерваны, когда острие топора наконец-то
Орден посвященных