— Ты хочешь, чтобы я надел чертово платье? Серьезно?
— Вообще-то, мне нужно, чтобы ты надел ее нижнее белье. Конкретно — черное кружевное прозрачное белье и трусики в тон.
— Ты совсем с ума сошел?
Он пожал плечами.
— Тебе может понравиться. Ты думал сегодня утром, что тебе понравится стоять на коленях и глубоко сосать мой член?
— Это... другое.
— Это просто костюм. Одежда. Кажется, это должно быть меньшей проблемой, чем принимать член.
Я уставился в пространство. Думал об этом.Паша сказал:
— Просто примерь. Если тебе не понравится — мы все отменим. Ты сможешь провести все лето, гадая, действительно ли ты гей. Или пытаясь найти кого-то, кому можно доверять, чтобы исследовать свою сексуальность. В городе, который делает Хатто — город, известный парой маленьких бетонных статуй гиппопотамов — похожим на мегаполис.
Я покачал головой. Вздохнул.
— Блин. Ладно. Принеси белье.
— Сейчас вернусь.
Я сидел в темноте, размышляя о всех границах, которые перешел сегодня. Просто вьюга морально сомнительного поведения.Но... горячего и сексуального морально сомнительного поведения.
Паша вернулся, держа в руках пару унций замысловатого черного кружева, больше дыр, чем ткани.Я взял его. Уставился на него.Почему это такая большая проблема? Просто надень это, черт возьми.
— Повернись спиной.
Он повернулся. Я быстро надел шелковистую, чувственную ткань, стараясь не думать о том, как моя мама носила это для него.
— Ладно.
Он повернулся.
— Вау. Ты выглядишь... горячо.
Я почувствовал, как краснею.Пока что мне это не неприятно.
— Повернись. Дай посмотреть на эту попку.
Я повиновался.
Он приподнял нижнее белье, обнажая мою задницу. Сжал ее.
— Вот это попа, созданная для таких трусиков. — Наклонился и нежно поцеловал мою задницу в нескольких местах. — Да. Это сработает.
Он встал позади меня. Поцеловал мою шею и плечи, вызывая дрожь удовольствия.
Я вдруг почувствовал себя очень женственным. И это было приятно.
Он прошептал мне на ухо:
— Эм... хочешь раздеть меня?
Я повернулся. Расстегнул одну пуговицу на его рубашке, наблюдая за его глазами.
— Могу я помочь тебе?
Я кивнул, расстегнул еще одну пуговицу.
Он протянул руку и ласково погладил мой член через нижнее белье.
— Ааах. Вот такая помощь.
Я закончил с последней пуговицей на рубашке, и он убрал руку с моего растущего возбуждения, чтобы снять рубашку. Он швырнул ее к изножью кровати. Я медленно расстегнул его ремень, затем, подражая его движению сегодняшнего дня, одним резким движением стянул его штаны и нижнее белье.
Его растущая эрекция освободилась.
Он сбросил одежду, собравшуюся вокруг лодыжек, пока я сидел на краю кровати. Он стоял там, голый, наблюдая за мной. Ждал.
Я наклонился и нежно поцеловал его член, коснувшись губами головки, затем поднял глаза на его полные желания глаза.
— Как ты хочешь...
Он наклонился и ответил на поцелуй через мои трусики, его губы коснулись моего члена, отделенные лишь тонким слоем черного кружева.Я положил руку на затылок и слегка подтолкнул его, надеясь на минет, но он сопротивлялся, снова встал.
— Неа. Никогда этого не делал.
— Как ты узнаешь, понравится ли тебе, если не попробуешь? — сказал я с легкой насмешкой, возвращая ему его же слова.
— Может, позже. Это о тебе. О том, чтобы понять, гей ты или нет. — Он наклонился и ласково сжал мой член. — Встань на четвереньки, в позу собачки.
— Нет, папочка, — прошептал я. — Я не хочу этого делать. Пожалуйста, не заставляй меня. — Я посмотрел на него с надеждой.
— Не «папочка». Мы играем роли, ты моя жена. Оставайся в образе.
Я моргнул. О черт. Я думал, что просто надену это белье, а не буду играть роль. Играть мою мать. Тихо сказал:
Тимур и его команда I. Часть 5. Новобранцы