— Поняла. Сегодня прилечу. Свидание хотя бы организуешь?
— В изоляторе.
— В гостинице!
— Как Лиля?
— Как хочешь. Только договорись – я всё решу.
Кладу трубку, молча, нервно курю и пью кофе. Набираю Марушке.
— Привет кукла, как ты?
— Не очень, что ты хочешь Лиля?
— Марина умерла, а Пашу закроют в тюрьму. Я в Сочи за телом, ты со мной?
— (долгая пауза, тяжёлый вздох) Нет, мы с Пашей больше не вместе.
— Другого я и не ждала. Счастья, любви Детка, у тебя большое будущее.
Дрожащими пальцами пытаюсь открыть новую пачку, психую и никак не могу это сделать. Дашины руки ложатся на мои.
— Тише, тише, дайте мне.
Даша без туда открывает пачку и прикуривает мне сигарету. Я жадно затягиваюсь, прикрывая нервно дрожащие веки, ещё минуту думаю и звоню шефу.
— Здравствуйте Аристарх Гургенович.
— Лиля! Рад слышать! Как дела? Сегодня летишь?
— Лечу. Нужна помощь.
— Тебе?
— Паше.
— Это хлопотно.
— Вы можете «порешать»?
— Могу, но лучше тебе его забыть, ты красивая женщина и я слышал уже счастлива … с другой красавицей.
— Помогите, ему прошу.
— Сколько комнат в твоём уютном гнёздышке Лиля?
— Две.
— Стоит ли мальчик того, чтобы переехать на улицу?
— Стоит.
— Ладно молодёжь, с её максималистским безрассудством, но от тебя Лиля, я такого не ожидал. Хорошо, я подключу к делу своего юриста в Сочи, завтра скажу тебе «прайс».
Все два с половиной часа полёта мы с Марининой мамой провели не проронив ни слова. Она, конечно, знала, что мы с её дочерью были наверное даже слишком близки и никогда не осуждала нас, не сомневаясь в том, что её умненькая девочка сама сделает свой правильный выбор.
Признаюсь я опасалась, что убитая горем мать, вцепится мне в глотку при встрече. Этого, на моё счастье, не произошло, хотя немой упрёк в мой адрес витал в воздухе и давил на меня тяжёлым грузом.
«… Да, послала … Да, попросила сделать фото … но сука нюхать её я НЕ ЗАСТАВЛЯЛА!»
Геворг встретил нас на своём сияющем чистотой Хаммере, как всегда, с широкой улыбкой и радушными объятиями. Он так бы и хохотал всю дорогу до больницы, пока я не засадила ему локтем в бок. Только после этого наш весёлый армянский водитель осознал, что не всем тут весело.
— Да, Геворг, ты ведь договорился?
— Да.
— Сколько?
— Ай, Лиля, себе ничего не хочу, 500 конвою и 500 дяде Гураму.
— Спасибо тебе Геворг, дорогой и дядю от меня благодари (я отсчитала 1000 долларов и положила в бардачок)
— У Вас будет ночь, с восьми вечера, до шести утра и номер в шале.
— Может все же бунгало?
— Хочешь, возьми бунгало, но конвой будет с Вами там сидеть, слушать и смотреть.
— (смеюсь) Нет, спасибо, тогда номер.
С бумагами провозились не долго, оформили доставку самолётом и приехали с Любовью Ивановной на Красную поляну.
С пару минут мы молча смотрели, друг на друга стоя на крыльце шале «Кедр», пока мама Люба наконец не спросила меня:
— А Паша теперь с тобой?
— Будет со мной. … Осуждаете?
— Нет дочка, Бог тебе судья.
(повествование от имени Паши)
Совсем не зря говорят: «От сумы и от тюрьмы не зарекайся»
Мог ли я подумать, что окажусь за решёткой за то, чего не совершал?
Я и глазом не успел моргнуть как содержимое Марининой сумочки
РАБЫ ПОНЕВОЛЕ