Тогда Максим пошел в комнату охраны. Постучал в дверь и вошел. Увидел Никиту.
– Где Мария Павловна? – спросил тестировщик.
– Домой ушла.
– А где она живет?
– А я откуда знаю?
Максим захлопнул дверь и направился к выходу. Он долго искал свою машину, ругаясь матом и не стесняясь прохожих. Наконец, нашёл свой белый Ниссан и уехал домой.
Глава 22. Спаситель и спасительница.
В четверг Вероника проснулась поздним утром в изоляционной комнате. Она стала искать телефон, но вспомнила, что его нет. Тогда женщина посмотрела на часы, висевшие на стене – десять утра.
Вероника встала с кровати. Хотелось писать. Женщина открыла единственную в своём номере межкомнатную дверь. Ожидаемо за ней оказался совмещенный санузел. Вероника воспользовалась унитазом. Потом стала мыть руки. Увидела на умывальнике стаканчик с новой зубной щеткой и её любимой пастой, которую она использовала уже много лет. Откуда работники института это знают?
Женщина умылась, почистила зубы и сходила в душ. Пока мылась, поняла, что уже проголодалась. Интересно, здесь кормят?
Вероника вернулась в комнату и осмотрелась. Увидела на столе тарелку, накрытую крышкой. Под крышкой обнаружились два жареных яйца и две сосиски, а рядом – гренка и свежий помидор. Всё холодное. Похоже, принесли давно.
Вероника поела, оставив посуду на столе. Затем – легла в кровать. Она долго лежала, размышляя о том, что с ней случилось этой ночью.
В одиннадцать часов дверь её тюрьмы открылась. Вошла женщина: явно уборщица или горничная. Она молча взяла посуду и направилась к выходу.
– Подождите! – Вероника встала с кровати. – Можно у вас спросить?
– Мне запрещено разговаривать, – сказала горничная, глядя в пол.
– А когда обед? – пленница хотела хоть как-то начать беседу, но ничего не вышло. Горничная молча ушла, заперев дверь на ключ.
Вероника вздохнула. Она стала думать. Какой смысл держать её здесь? Она что, будет сидеть в этой изоляционной комнате вечно? Нет, её выпустят через неделю. Так сказал тот мужик в синей форме. А что изменится за неделю? И почему её засунули в эту комнату?
Скорее всего, потому, что Вероника что-то знает. Она узнала про виртуальную реальность, но это, похоже, не сильно испугало работников института. А вот когда Вероника сказала, что Мария Павловна на самом деле Юля Литвинова, её тут же засунули в изоляционную комнату.
Нужно было помалкивать! Вероника схватилась за голову. Что делать? Может быть, её будут искать? Максим наверняка что-то придумает. А если не он, то Ксюша. Может, они позвонят в полицию?
А если нет, что случится через неделю? Веронику отпустят? Или убьют? Она испугалась, но продолжила думать. Зачем убивать через неделю? Можно было бы убить сразу. Или тут не убивают людей? Всё-таки институт Блохинцева – не преступная организация, а научно-исследовательское учреждение. Вряд ли тут всем заправляет мафия.
Но уверенности в своей безопасности не было. Весь город Хрюпинск знал, что в этом институте разрабатываются проекты государственного значения. А государство – это и есть мафия, только легализованная. Государство всегда играет по-крупному, и если какая-то пешка на доске мешает выиграть партию, то ею пожертвуют без раздумий и сожалений.
В страхе и сомнениях, тревогах и размышлениях Вероника пролежала на кровати целый день. Ей дважды приносили еду и уносили посуду – всё та же горничная. Вероника пыталась с ней заговорить – безуспешно. Оба раза женщина не обмолвилась ни словом, и даже не смотрела на пленницу.
Вечером Вероника с сожалением вспомнила, что на завтра у неё запланирована тренировка. Она должна встретиться с Виталиком, но вряд ли эта встреча состоится. Вместо того, чтобы пойти к желанному мужчине, Вероника будет целую неделю лежать на кровати, запертая
Во все тяжкие, или в тихом омуте