Ванюша, если бабы нету, мужики ищут разные способы спасения".
Они вышли во двор, где Марфа уже блеяла у сарая, тыкаясь мордой в пустое корыто. Утро было серым, небо затянуло тучами, и ветер гнал пыль по земле. Дед взял верёвку, бросил Ване: "Держи её, внучек, пойдём внутрь". Ваня ухватил Марфу за рога, чувствуя, как она дёргается, её шерсть была жёсткой, с комками грязи, а запах — резким, звериным, смешанным с навозом. В сарае было темно, только свет пробивался через щели в досках, рисуя полосы на полу. Дед закрыл дверь, задвинул засов и повернулся к Ване: "Смотри, Ванюша, всему научу. Коза привыкла, не бойся, ей тоже нравиться".
Дед скинул рубаху, бросил её на сено, и Ваня заметил, как его кожа обвисла на боках, но руки всё ещё были крепкими, с узлами вен. Он подошёл к Марфе, привязал её к столбу, похлопал по заду: "Стой смирно, старая". Ваня стоял рядом, держа верёвку, и чувствовал, как пот проступает на ладонях. Дед глянул на него: "Раздевайся, не стесняйся, я уже все видел". Ваня замялся, но стянул штаны и рубаху, оставшись в трусах, холодный воздух сарая обжёг голые ноги. Дед хмыкнул: "Снимай всё, не мямли". Ваня, краснея, скинул трусы, и его писюн дрожал от холода, мягкий и маленький.
Дед присел рядом с Марфой, погладил её по спине: "Она меня пять лет выручала, Ванюша, когда бабки не стало. Привыкла ко мне, а теперь и к тебе привыкнет". Он встал, расстегнул штаны, и Ваня увидел, как член деда твердеет, головка приоткрылась, блестя от утренней сырости. Дед шагнул к Марфе, прижал её к себе, и Ваня услышал влажный звук — член старика вошёл в козу, легко, будто она ждала его. Марфа заблеяла, дёрнув головой, но не вырывалась, а дед двинулся пару раз, тяжело дыша: "Вот так, Ванюша, смотри, как надо". Пот стекал по его шее, капая на сено, и Ваня смотрел, как член деда скользит в Марфе, толстый, с синей жилкой, но дед быстро отстранился, выдохнул: "Ладно, внучек, тебе уступлю, пробуй".
Ваня замер, чувствуя, как сердце колотится в горле: "Дед, я не знаю, как..." Старик хмыкнул, хлопнул его по плечу: "Ничего, я помогу. Держи её". Он взял Ваню за руку, подвёл к Марфе, и Ваня упёрся ладонями в её бока — шерсть была тёплой, влажной от пота козы и деда. Дед встал сзади, придержал Марфу за рога: "Стой смирно, старая, дай парню попробовать". Ваня чувствовал, как его писюн встаёт, дрожа от холода и страха, но дед шепнул: "Давай, она после меня мягкая, войдёшь легко".
Ваня шагнул ближе, ноги подкашивались, и дед направил его, грубо, но уверенно, прижав Марфу к столбу. Ваня надавил, и его писюн вошёл в козу — тепло, скользко, тесно, но не так, как он боялся. Марфа не дёрнулась, только блеяла тихо, будто привыкла, и Ваня выдохнул, чувствуя, как жар разливается по телу. "Вот так, внучек, двигайся", — сказал дед, держа её крепче, его голос был хриплым, но довольным. Ваня толкнулся, сначала неуклюже, потом быстрее, и каждый раз Марфа принимала его легко, растянутая после деда. Шерсть тёрлась о бёдра, копыта скребли землю, а Ваня слышал своё дыхание — быстрое, рваное, и шлепки кожи о шерсть.
"Дед, это... странно и приятно, мне нравиться", — выдавил он, но старик хмыкнул: "Ничего странного, все нормально, в деревне свои уроки и законы ". Ваня двигался быстрее, чувствуя, как внутри всё сжимается, жар поднимался от живота к груди, и Марфа вдруг затихла, будто ей было всё равно. Дед
Маленькая щель