я-то знала правду. Знала, что внутри что-то перекосилось навсегда, какая-то важная пружина лопнула.
Я научилась жить понарошку. Утром делала вид, что все в порядке — целовала маму в щеку, болтала с подругами о пустяках, даже смеялась, когда этого ждали. Но это был не я. Это была кукла, марионетка, которая двигалась и говорила, пока настоящая я где-то далеко наблюдала за всем этим сквозь толстое стекло.
А ночью... Ночью я включала порно. Громко. В наушниках. Чтобы заглушить тишину в голове. Чужие стоны, чужие тела — и вдруг, сквозь онемение, пробивалось что-то живое. Грязное. Больное. Но настоящее.
Пальцы скользили вниз, а в голове звучал его голос: "Ты же сама этого хотела". И я не могла понять — он сломал меня... или просто показал, какая я на самом деле?
Мой зад зажил. Но что-то внутри всё равно болело — не там, где можно намазать кремом.
И я снова полезла в него пальцами. Сначала боязно, едва касаясь. Потом смелее.
Потом пошли предметы — что под руку попадётся. Не специальные игрушки (их я стыдилась бы покупать), а обычный бытовой хлам: ручки, тюбики, щётки. Всё, что хоть как-то подходило.
Со временем выбрала два "фаворита" — тот самый молоток с гладкой ручкой и круглый пенал. Тело привыкло. Боль ушла. Теперь это было почти... обыденно.
Я стала специалисткой по самому жёсткому порно. Научилась находить то, от чего у нормальных людей сжимается желудок.
Группа мужиков, бьющих девушку по лицу, плюющих ей в рот, мочащихся на неё, пока она давится и кашляет.
Тоненькая девушка, почти подросток, на камеру по приказу засовывает в себя огромную игрушку, а потом, рыдая, облизывает её.
Толстые задницы необъятных бразильянок душат хрупких девочек, пока те не теряют сознание.
Молодые и не очень женщины визжат от боли, когда их порют по груди и промежности.
Это стало моим ночным ритуалом. Включала, смотрела, а сама — трахала себя в зад тем, что под руку попадётся. Молотком. Пеналом. Чем угодно.
А потом — в рот.
Чтобы кончить.
Чтобы почувствовать хоть что-то.
Из всего, что я видела, чаще всего возвращаюсь к двум видео.
В первом — молодая шлюха, почти девочка. Её держат за волосы и насилуют в рот, не обращая внимания на слёзы, слюни, сопли. Она давится, хрипит, но её продолжают трахать в глотку, пока лицо не перестаёт быть человеческим. Красное, мокрое, искажённое.
Я смотрю это снова и снова.
Иногда — с молотком внутри себя.
Второе видео — про улыбчивую симпатичную девушку.
Пришла на кастинг, наивная, ещё не понимая, что подписалась не просто на "эротическую съёмку".
Сначала просто шлепки. Потом — удар по лицу. Потом её впервые в жизни трахнули в зад. Заставили вылизывали волосатую задницу какого-то лысого толстяка. Кончили ей в рот так, что она давилась и выплёвывала обратно.
В конце она уже не улыбалась.
Казалось бы — сбежит, заречётся. Но нет.
Потом я видела её снова. В других роликах. БДСМ, унижение, групповухи.
Она даже пила свою мочу. Прям как я.
Пару раз я ссала на себя.
Ложилась в пустую ванну, задирала ноги, раздвигала пальцами. И ждала.
Первые капли — тёплые, почти обжигающие. Потом поток. По животу, между грудей, в рот. Глотала. Дрочила. Кончала.
Да.
Я точно извращенка.
Удивительно, но я продолжала читать книги.
Романтическое фэнтези. Рыцари. Принцессы. Драконы. Чистая, наивная любовь, где даже поцелуй — это событие.
Мне это нравилось.
Я жила двойной жизнью:
— Днём — обычный человек. Учёба, разговоры, улыбки.
— Ночью — включала ролики, где человеческое достоинство стирали в порошок.
Как будто днём я спала, а просыпалась только в темноте, когда экран ноутбука освещал мои пальцы, скользящие между ног.
Три года прошло.
Я ходила на учебу, сдавала экзамены, даже получала хорошие оценки. Общалась с людьми, смеялась в нужных
Знал бы Пушкин