Пот стекал по лицу, сердце колотилось, а в голове был кавардак — стыд, облегчение, смятение, что-то ещё, чего он не мог назвать. Дед подлил самогонки, сунул кружку ему, но Ваня покачал головой, чувствуя, как жар бани душит, а запах деда — пота, спермы, спирта — липнет к коже.
Пар бани ещё стоял в памяти, когда они вернулись в избу, шатаясь от самогонки и жара. Холодный ветер на крыльце обжёг кожу, но внутри было душно — пахло сыростью, старыми досками и кислой капустой, забытой в миске на столе. Дед бросил пустую бутылку, звякнувшую о дерево, и плюхнулся на кровать, матрас прогнулся под его весом. Он похлопал ладонью рядом: — Ложись, Вань, спать пора. Только голыми, как вчера. Так лучше, кожа дышит, и греемся друг от друга.
Ваня замер, глядя на деда — его массивное тело блестело от пота, седые волоски на груди слиплись, а тёмный член лежал на бедре, влажный и сморщенный. В груди кольнуло, но он молча скинул рубаху и штаны, чувствуя, как холод пола кусает пятки, и лёг под простыню. Дед обнажая себя, придвинулся — его горячая, липкая кожа коснулась Вани, матрас скрипнул, и старик положил руку ему на плечо, тяжёлую, с грубыми пальцами.
Они лежали голые, бок о бок, и дед заговорил, голос хриплый, с пьяной теплотой: — Ну что, внучек, как тебе в бане было? — Его рука скользнула ниже, к Ваниной попе, поглаживая мягкую кожу, чуть сжимая её. — Когда ты меня брал, сначала как иголкой кольнуло, непривычно. А потом тепло пошло, легко так, аж в кишках зашевелилось. Нормально ты трахнул дедушку, мне нравиться твой хуй, мне приятно.
Ваня сжал губы, чувствуя, как лицо краснеет. Его тело дрожало под простынёй, а пальцы деда, тёплые и шершавые, скользнули по ягодице, задержавшись у края. —А мне больно было, когда ты в меня. Потом тесно стало, не знаю, странно.У тебя член большой. Когда я тебя —мне понравилось, лучше чем козу, тесно и жарко.
Дед хмыкнул, его рука двинулась к Ваниному члену — маленькому, мягкому, чуть влажному от пота, — и начал гладить его, медленно, без нажима. — Вот и ладно, Вань. Он придвинулся ближе, дыхание с запахом спирта обожгло Ванину шею. — Теперь каждый день можем так. По-разному друг другу делать — то я тебя, то ты меня, то ртом попробуем. Дед тебя всему научит...ты еще сам будешь просить в тебя войти.
Ваня замер, сердце заколотилось. Дед гладил его член, пальцы тёрли головку, но не давили, а попу сжал чуть сильнее, оставив тепло на коже. — Деда, я… не знаю, — выдавил он, но старик только хмыкнул, убирая руку и хлопая его по бедру.
— Чего тут знать, Вань? Спи давай, утро скоро. Голыми так и будем, чтоб не остыть. — Он откинулся на подушку, захрипел, проваливаясь в сон, а Ваня лежал, чувствуя, как тело деда греет его бок, как запах пота и спирта липнет к нему. Ночь укрыла избу, а в голове всё гудело — от слов деда, от его рук, от обещания новых дней.
Эротический этюд 51