что мои чувства к Кейт так же непоколебимы, как и всегда. Сорок лет жизни подсказали мне, что я был прав. Годы словно растаяли, и мы с Кейт остались сидеть на одеяле на холме.
— Спасибо за этот вечер, Кейт. Это было чудесно, — сказал я.
Я видел, что она ожидает. Поэтому я поспешно добавил:
— Я хочу быть с тобой честным. На самом деле мы должны быть предельно честны друг с другом, если хотим, чтобы у нас все получилось.
Я с нежностью посмотрел на нее:
— Мы могли бы легко закончить вечер в постели. Я не сомневаюсь, что испытываю к тебе те же чувства, что и в детстве, но мы уже не те люди, а совершенно чужие друг другу. Я хочу снова узнать тебя, прежде чем мы перейдем на новый уровень.
Язык ее тела говорил о том, что она подавлена, но глаза выдавали ее понимание. Я воспринял это как положительный знак. Кейт - умная и практичная женщина. Она знала, что лучше не пытаться форсировать близость. Это может произойти только со временем.
Я предложил ей руку, и она взяла ее. Мы рука об руку пошли к лифту. Мы поцеловались впервые за сорок лет. Это было сладкое чувственное обещание многого, что нас ждет впереди. Двери закрылись, и я вернулся на яхту.
Мне нужно было многое обдумать. В некоторых отношениях я все еще был так же сильно влюблен в Кейт, как и в тот день, когда она уехала в школу. Я также был уверен, что наша фундаментальная совместимость приведет нас к довольной, безопасной и радостной старости, но, к сожалению, оставался призрак Иви.
Я любил Иви так глубоко, что знал: мне придется примириться с ее задержавшейся душой. Мне лучше всего думается, когда я нахожусь в море. Бескрайний океан и бесконечное множество звезд на черном бархате космоса - это так близко к религиозному переживанию. Итак, я отцепился и вышел через канал Вест-Грегери в открытое Карибское море.
Было уже почти десять часов, и я взял неторопливый курс на запад-юго-запад. Я поднял парус и зафиксировал автоматику на 250 градусах. Я спустился в каюту и достал бутылку кубинского рома «Вальдеспино» 1962 года выпуска. Я берег ее на случай, когда мне понадобится вдохновение. Лучшего времени не было.
Сегодня мне предстояло решить вопрос: что дальше? Бастер сидел у моих ног и пыхтел, пока я наливал на три пальца ром из бутылки за 500 долларов в стакан для желе. Он был гладким, как шелк. Единственным звуком было журчание моря, проносящегося мимо корпуса яхты, и редкий треск леера над головой. Я наслаждался неповторимым видом на звезды. От него захватывало дух.
Вопрос, который обсуждался сегодня вечером, был прост: Оправдан ли мой шаг по отношению к Иви? После смерти Иви я не целовал других женщин, кроме как в рамках коммерческой сделки. Это было почти десять лет назад.
Я знал, что у нас с Кейт будет почти такая же сильная связь. Но я как сентиментальный дурак, так и суеверный идиот. Мне нужен был хоть какой-то признак того, что я поступаю правильно, хоть что-то, что освободило бы меня от оков обязательства, которое я дал своей вечной любви.
Я плыл и пил. Близилось три часа ночи. Я прошел около тридцати миль и находился в пятидесяти милях к юго-востоку от острова Кулебра, по-прежнему ориентируясь на юго-юго-запад, на Вьекес.
Ночное небо в открытом океане не похоже ни на что, что когда-либо доводилось видеть моряку. Когда вы находитесь вдали от светового загрязнения цивилизации, Млечный Путь проложен по небу как сияющая дорожка. Все значимые звезды сверкают
Сладенькие губки