И, в то время как истекало семя, вторя ударам сердца, уступая место опустошённости, казалось, бренную плоть покидала энергия жизни. Тьма и холод, заполняя зияющую пустоту, проникали необратимо, медленно овладевая сущностью на века. Тьма засасывала Христофора всё глубже, не оставляя надежды, света, и время остановилось там, где рождалась Тьма.
*****
Настойчивый стук в дверь вывел Христофора из небытия. Посетитель – монтировщик сцены, Андрюха, просил сходить в «Лабиринт» за пивом. Сетовал, что надо разбирать декорации после несостоявшейся репетиции, а следом вечерний спектакль, и опять, как проклятый, собери-разбери, а декорации сложные, да и весь спектакль такой, а тут ещё аврал – двое на смену не вышли… Неожиданно прервав просьбу, Андрюха широко улыбнулся и провёл заскорузлыми пальцами по своей красной шее.
Христофор непонимающе обернулся, и маленькое зеркальце при входе отразило недоумение, а затем и смятение на лице. Не большой, но заметный засос на шее пребывал в моменте цветения.
Где и при каких обстоятельствах появилась гематома, Христофор, как ни силился, так и не мог вспомнить.
«Во сне, вероятно, как-то не так голову повернул», – разум ещё цеплялся за обломки реальности, пытаясь найти логическое толкование странной отметине, в то время как ноги сами влекли Христофора в предопределённость «Лабиринта»...
Ночь в июле