по позвоночнику разливается что-то плотное, горячее… опасное. Её ладони вспотели, дыхание участилось.
Она сделала шаг в сторону, будто чтобы налить себе ещё воды, но в действительности — чтобы скрыться. Спрятаться от него. От себя.
Наклонилась к кулеру, а руки дрожали. Представила, как он смотрит — в затылок, на изгиб спины, на шею, приоткрытую под слишком тонкой кофтой. И это ощущение… не исчезло, наоборот — стало ещё более реальным, будто он правда стоял позади. Глаза её жгли. Он не прикасался — но всё тело отозвалось.
Она вернулась к столу, заставила себя слушать, смеяться, кивать в нужных местах, но мысли снова и снова возвращались к нему. К тому, как он посмотрел. Как будто знал. Как будто чувствовал её слабость.
Она случайно поймала его взгляд. Он говорил с кем-то, но на секунду — на крошечный миг — их глаза встретились.
И она не отвела взгляд. Не сразу.
Что-то внутри неё поддалось, как хрупкая створка.
И он это понял.
Он словно ощупывал каждый миллиметр её тела взглядом. Не торопливо, с ленивым наслаждением, будто знал — она уже на крючке.
Взгляд был уверенный, слишком уверенный — такой, какой обычно пугает. Но сейчас… она не могла оторваться.
Её затопило волной стыда, но и чего-то другого — острого, манящего. Она повернулась обратно к подруге, сжала пальцы в кулак под столом.
«Нет. Нельзя. Это просто… игра. Проказливость. Это даже не он — это я себе придумала. Он просто… начальник, Мужа и мой. Не более».
Но внутри что-то хищное шевельнулось. Что-то, что ждало все эти годы.
— --
На следующий день она выбрала рубашку, которую обычно не надевала на работу. Белую, полупрозрачную, слишком облегающую в груди. Поверх — жилет, строго и по правилам. Но стоило чуть наклониться — и край лифчика проступал.
Она долго смотрела на себя в зеркало. Сначала — с упрёком. Потом — с любопытством. И наконец — с каплей удовольствия.
Она пришла раньше всех. Сделала себе кофе, устроилась за компьютером. Через несколько минут он вошёл.
— Доброе утро, — коротко бросил, проходя мимо.
Ни тени заигрывания. Ни улыбки. Ни взгляда.
И почему-то именно это обожгло сильнее всего.
Она весь день ловила себя на том, что хочет… нет, ждёт этого взгляда. Его внимания. Хоть чего-то. Но он будто забыл о ней.
К обеду у неё дрожали пальцы. Она ловила отражение в мониторе — всё ли в порядке с макияжем? Не слишком ли вызывающе она одета? Или наоборот — слишком скучно? Почему он не смотрит?
Стыдно было даже себе признаться — но ей было больно. Почти физически.
Когда он встал и направился в сторону выхода, она поднялась слишком резко — будто случайно.
— Я тоже хотела выйти, — сказала чуть громче, чем надо.
Он остановился, кивнул.
— Хорошо. Пойдёмте.
Они шли рядом по коридору. Не говоря ни слова.
Воздух был натянут, как струна.
— Вы как, освоились уже? — наконец спросил он.
— Да. Всё нравится. Коллектив приятный, — ответила тихо.
— Хорошо.
И всё. Больше — ни слова.
Она стояла у окна в конце коридора, глядя вниз на двор, и чувствовала, как внутри скапливается досада, отчаяние, унижение. Как можно быть такой глупой? Она хотела внимания — а он просто играет с ней. Или не замечает вовсе.
И всё же, когда он вернулся в кабинет, она осталась стоять у окна.
Дольше, чем нужно.
Зная, что он может посмотреть.
Прошло ещё несколько дней. Он по-прежнему держался сухо, сдержанно, почти холодно. Только иногда — мимолётный взгляд, еле уловимая улыбка уголком губ. И это сводило её с ума сильнее любых слов.
Она стала замечать, как сама подставляется. Стоит чуть ближе, чем нужно. Приседает, зная, что он может видеть изгиб
Второй День рожденья