ударил в грудь, жар рванул к щекам, я отвернулась, шагнула в сторону, к стене, подняла руку, слизнула её языком — солёная, тёплая, вкус его остался во рту. Контролёр кашлянул, отвернулся, будто ничего не видел, но я знала — он всё понял.
Максим стоял у выхода, листал телефон, вызывая такси — пальцы быстро бегали по экрану, он не смотрел на меня, давая мне время прийти в себя. Я поправила платье, вытерла губы тыльной стороной ладони, волосы упали на лицо, пряча глаза. Стыд душил, но под ним было что-то ещё — тепло, дрожь, от того, что мы сделали, от того, как он кончил мне в рот, как я текла на его пальцы. Теперь он знает, кто я и какой была всю жизнь... Мысли путались, я сглотнула, чувствуя, как горло саднит.
— Такси через пять минут, — сказал он спокойным голосом, будто мы просто фильм посмотрели, — идём на улицу?
— Да, — ответила я тихо, шагнула к нему, держа сумку крепче.
Вышли из кинотеатра — воздух был холодный, вечерний, ветер ударил в лицо, остужая щёки. Фонари светили жёлтым, люди расходились, кто-то смеялся у входа, запах попкорна тянулся за нами. Такси подъехало — жёлтое, фары мигнули, мы сели сзади, он у окна, а я рядом, между нами снова была всего пара сантиметров. Водитель молчал, радио тихо играло что-то старое, мотор загудел, и мы поехали домой. Молчали всю дорогу — я смотрела в окно, машины мелькали, отражения фонарей дрожали на стекле, а Макс сидел ровно, положив руки на колени.
Телефон пиликнул, пришло сообщение от Лены, но я даже не стала его открывать. Меня ждут в ресторане.
Мысли крутились, пока дом приближался — он видел мои видео, трогал меня, кончил мне в рот, и я хотела этого, но теперь... Стыд, желание, страх смешались в груди, сердце стучало, платье липло к телу, трусики всё ещё были мокрыми. Такси остановилось у подъезда, Максим расплатился, мы вышли, вечерний холод пробрал до костей. Дверь подъезда хлопнула за нами, и я не знала, что нас ждёт.
Горячая Аравийская штучка