"Теперь ты моя! Ты и твоя сестра. Дай мне свою руку".
Шелби дрожала от удовольствия, но ей удалось поднять руку назад к самцу, который трахал её мозги. Питер схватил её за запястье, а другой рукой снял с её пальца обручальное кольцо. Питер бросил золотой обручок на пол, вытащил свой член из тела Шелби и начал дрочить, целясь в кольцо. Шелби упала на пол, дрожа от оргазма, и наблюдала, как Питер эякулировал на её обручальное кольцо, выстреливая им по мокрому полу, как маленькую шайбу, пока оно не смылось в слив.
Шелби не была зла или грустна, увидев, как золотой обручок исчезает в сливе. Она больше расстроилась из-за того, что вся эта вкусная сперма была потрачена впустую, и она слизала остатки спермы Питера с пола.
Холли засмеялась, когда вошла в душ, обняла Питера за шею и поцеловала его глубоко. Шелби пришлось карабкаться по телу своей сестры, чтобы встать, и когда она это сделала, все трое разделили большой, инцестуозный поцелуй, обмениваясь таким количеством слюны, что она капала с их подбородков на их огромные груди.
На мгновение Холли могла поклясться, что в душе с ними был четвёртый человек, женщина с тёмной кожей и длинными чёрными волосами, которая поцеловала каждого из них по очереди и напомнила им, что теперь они её рабы, но этот странный момент прошёл, и трое любовников сели на подогреваемую мраморную скамью, обнявшись, счастливые, возбуждённые и готовые к большему.
"Лучший день рождения в жизни", — сказала Холли, засыпая на груди Питера.
Мамка Люда