Когда я вернулся с пакетом свежего хлеба и фруктов, Венди с соседскими детьми прыгала на батуте. Все трое хохотали во весь голос. Видимо, никаких конфликтов не возникло.
Я не стал вмешиваться и незаметно прошёл в дом. Это было вовремя – зазвонил телефон. Разумеется, звонили Пауль и Сильвия. Я успокоил их и поднёс трубку к дверям на терраму, чтобы они сами услышали смех своей дочери.
— Венди прекрасно адаптируется. Уверен, что после нашего возвращения все проблемы прекратятся, и ваша дочь сможет действительно наслаждаться публичной наготой.
Сильвия и Пауль горячо поблагодарили меня и дали отбой.
Подумав, я снова разделся и убрал одежду в шкаф. Вряд ли Венди приведёт своих новых друзей в дом, а ей самой будет приятно увидеть кого-то, такого же голого, как она.
Венди припрыжку влетела в дом, как будто в самом деле маленькая девочка. Она вся светилась.
— Невероятно! И Аня и Том никакие не нудисты и вообще не хотят становиться нудистами, но они приняли меня такой, как я есть. Помнишь, что было на пляже? Здесь – то же самое. Им наплевать, голая я или нет, они просто играли со мной.
Венди плюхнулась на диван и задрала ноги на низкий столик.
— Ты говорил, что они будут меня рассматривать, потому что это необычно, быть голышом вне пляжа.
— Да, говорил. И что, они тебя не рассматривали?
— Рассматривали, но не так, как ты думаешь. Они почти сразу просекли, что я взрослая девушка, а не ребёнок. Аня сказала, что я «не так» двигаюсь. Но не волнуйся, я им изложила твою запасную версию, они в неё поверили. И своему папе ничего не скажут.
— Папе они не скажут, а маме?
— Мамы нет. Киршенбергер - вдовец, отец-одиночка. Как я поняла, он всю жизнь вложил в детей и не подумал повторно жениться. Кстати, эта твоя шпионская версия хорошо сработала. Ребята встревожились и сказали, что постараются держаться подальше от подозрительных незнакомцев.
Я невольно рассмеялся.
— На такой эффект я не рассчитывал, хотя рад, что дети будут вести себя осторожней.
На улице быстро темнело. Мы не стали зажигать свет и обедали в сгущающихся сумерках. Венди хотела остаться дома, но я уговорил её пройтись хотя бы по ближайшим улицам, чтобы освоиться. Из привычки перестраховываться, я тайно от Венди взял с собой наши паспорта и её медицинскую справку, а она пошла налегке, полностью мне доверяя.
До этого момента у нас всё получалось легко и свободно. Мне казалось, что вечерняя прогулка станет прекрасным завершением дня. Ну, я ошибся.
Мы вышли на вечереющую улицу и прошли квартал, никого не встречая. Было похоже, что все курортники либо спали, либо веселились в центре города, где имелся парк развлечений, рестораны, кафе и уличная музыка. Я был одет в светлую гавайку и шорты цвета хаки, а Венди, разумеется, шла голышом.
На перекрёстке, когда Венди уже начала зевать и предлагать вернуться на виллу, около нас резко затормозила немолодая супружеская пара. Они были в бешенстве. Женщина заорала на меня по-английски, обзывая наглым извращенцем, сумашедшим педофилом и прочими прекрасными определениями, а потом обрушалсь на Венди, заявив, что никогда в жизни не видела столь отвратительных эксгибиционисток. Я только рот открывал, не в состоянии прервать поток громогласных ругательств. Муж поддакивал жене и не менее громко возмущался, однако пялился на Венди с недвусмысленным выражением на блестящей от пота помятой физиономии.
— Gerald, hold them and I'll call the police, - наконец выплюнула разъярённая мегера и умчалась. Мне не составило бы труда оттолкнуть этого дядьку и увести Венди прочь от скандала, но я решил, что убегать от
Дружба, переросшая в любовь