Выше — плоский живот с едва заметной цепочкой капель воды, будто росы на утренней траве. Ещё выше — груди, полные, чуть провисшие под собственной тяжестью, с тёмными сосками, которые уже затвердели от желания.
Алина приподнялась на локтях, и мокрая чёлка упала ей на лицо, закрывая один глаз. Второй — зелёный, с золотистыми крапинками — сверлил меня насмешливо.
— Ну что, нравится? — она провела ладонью от горла до лобка, оставляя на коже блестящий след. — Хорош стоять, сделай мамочке приятно.
— Ну что, нравится? — она провела ладонью от горла до лобка, оставляя на коже блестящий след. — Хорош стоять, сделай мамочке приятно.
Я уже собирался завалиться на неё сверху, но она — будто прочитала мысли — резко схватила меня за волосы. Больно, почти по-звериному. Моё изумлённое лицо с хрустом шлёпнулось между её грудей, утонув в тёплой, пахнущей дешёвым гелем для душа коже.
— Не торопись, — прошипела она сверху, и её пальцы впились в мои виски, направляя вниз, словно штурвал.
Я сопротивлялся ровно полсекунды — ровно до того момента, как её ноги обвили мою шею, а пятки упёрлись в спину. Дальше — только её влажное тепло, солоноватый вкус на губах и навязчивый ритм, который она задавала бёдрами, приподнимаясь мне навстречу.
Но что-то было не так. Вкус - какой-то странный, с горьковатым привкусом. И смазки... её было слишком много, неестественно много для обычного возбуждения. Я попытался отстраниться, но её бёдра сжали мою голову как тиски.
С трудом вырвавшись, я отпрянул - и замер. По её внутренней стороне бедра стекала густая белая капля. Потом ещё одна. И ещё.
— Что за... - я вытер губы тыльной стороной ладони, чувствуя, как желудок сжимается в комок.
Она приподнялась на локтях, её глаза блестели странным блеском. Не смущение, не стыд - скорее, какое-то дикое возбуждение от моего шока.
— Ну что, вкусненько? - её голос звучал хрипло, с нотками издевки.
— Котик, ты сегодня уже третий... — её голос внезапно стал жалобным, а во взгляде появилась та самая "шрековская" мольба. Большие влажные глаза смотрели на меня снизу вверх, губы дрожали. — Извини... Но ты же не оставишь меня в таком состоянии?
Она даже поджала нижнюю губу, совсем как тот кот из мультика, когда выпрашивает печеньку. Только вместо невинного взгляда — её пальцы медленно раздвигали скользкие губы, обнажая белесые подтёки.
Я замер, чувствуя, как по подбородку ползёт липкая капля.
— Посмотри на меня... — она сделала глаза ещё больше, дрожащий голосок прямо-таки вибрировал. — Я же вся горю... Помоги, а?
Её рука легла на мою голову — нежно, почти матерински и настойчиво направила обратно к ее лону.
Ну а что мне оставалось?
Мой член, будто предатель, уже вынес приговор — стоял в полной боевой готовности, пульсируя в такт её дыханию. Во мне боролись отвращение и неистовое возбуждение, смешиваясь в странный, пьянящий коктейль. Это было мерзко. Неприлично. По-животному грязно. И чертовски притягательно.
Мой язык скользнул по её разбухшим губам, собирая густые капли смеси её сока и чужой спермы. Горьковато-солёный вкус взорвался на рецепторах, но вместо отвращения — только новая волна возбуждения.
Я нащупал кончиком языка её клитор — большой, твёрдый, как спелая вишня. Обхватил его губами, заставив её взвыть и вцепиться пальцами в простыни.
— Да! Вот так! — её бёдра дёрнулись, прижимая моё лицо ещё сильнее.
Я работал языком: круги вокруг клитора, затем вниз — к самому входу, где сперма вытекала густыми каплями. Собирал её, смешивал с её соком, глотал. Возвращался к клитору, теперь уже сосредоточившись на нём полностью — быстрые, отрывистые движения, затем медленные, мокрые круги.
фантазия (продолжение)