слегка сжали ткань футболки. Её голос стал мягче, но в нём был вызов:
— Ну же, Ден, ты сам меня подбил на такое. Я согласилась, хотя сердце в пятки уходит. А ты что, струсишь? Ты выглядел в них так круто на фотках, я до сих пор их помню. Представь, как мы идём вместе. Оба на грани. Это будет наш общий вызов. Ну же, давай, соглашайся.
Её слова, её близость, её взгляд — всё это разжигало во мне тот же пожар, что я видел в ней. Я чувствовал, как возбуждение накатывает волной, заглушая страх. Мои руки слегка дрожали, а в голове крутились образы: она — голая снизу, с идеальной маскировкой, и я — в велотрусах, где каждый шаг будет подчёркивать всё, что обычно скрыто. Это было безумие, но такое сладкое, что отказаться было невозможно.
— Ладно, — выдохнул я наконец, и мой голос дрогнул от смеси стыда и предвкушения. — Но если что, прикроем друг друга...
— Конечно. Как ты меня сегодня, — сказала она, и её рука скользнула ниже, к моему бедру, коснувшись джеггинсов там, где ткань натянулась сильнее всего. — Значит, завтра. Я голая снизу, ты в велотрусах. Договорились?
— Договорились. Встречаемся здесь же в 11 утра.
Она кивнула. Её голые ноги блестели под солнцем, футболка колыхалась, и я знал, что она чувствует то же, что и я — стыд, страх, но сильнее всего желание. Моя рука нашла её, сжала её пальцы, и я шепнул:
— Это будет... нечто. Я уже не могу дождаться.
— И я, — ответила она, её голос дрогнул, и она придвинулась ближе, так что её бедро коснулось моего. Её кожа, замаскированная под лосины, была горячей, и я чувствовал, как моё возбуждение растёт, представляя завтрашний день. Она сжала мою руку в ответ, и мы стояли так, связанные этой безумной идеей, и я знал, что наш общий пожар только начинается.
— До завтра! Готовься...
— Ты тоже, — ответил я.
Она ушла, а я остался стоять, пытаясь унять дрожь в руках. Мысль о том, что я надену эти велотрусы — без всякой защиты, с короткой футболкой, которая оставит меня почти голым ниже пояса, — пугала до чёртиков. Но в то же время я представлял Юльку — её обнажённые ноги, пластырь, тоналку, её уверенную походку — и возбуждение накрывало с головой. Она хотела, чтобы мой член был "максимально доступен", и это её условие заводило её не меньше, чем меня. Мы оба играли на грани, и эта игра становилась всё опаснее и слаще.
Полная ночь секса