Категории: Минет | Романтика
Добавлен: 03.05.2025 в 04:46
утро, Даниил, — от этого голоса рука парня дрогнула, и и так почти неразборчивое слово превратилось в китайский иероглиф.
— Доброе, Маргарита Александровна, — ответил парень, с большим усилием заставив себя не поднимать голову.
Ритка наконец первой нарушила двадцатидневное молчание. Уже и не вспомнить, после какой именно пренебрежительной резкости парень решился на односторонний игнор. Он даже старался не смотреть в её сторону, хотя это было почти физически больно. Впрочем, праздновать победу пока рано: приветствие — ещё не разговор, а надо чтобы она не просто сама первая заговорила, а желательно, чтобы ещё и извинилась, признала свою неправоту. Вот тогда можно будет считать, что та ледяная стена, которой однокурсница усиленно отгораживалась от Дани долгое время, наконец треснула. Хотя и это никаких гарантий не даст: лед — штука такая... если залить водой и дать замерзнуть — станет крепче, чем раньше. Было такое уже.
— Всё ещё злишься? — к голосу прибавился шорох её халата и сводящий с ума аромат, ощущение плеча: она села рядом на соседнее кресло.
— Записываю алгоритм перкуссии абсолютной сердечной тупости, — сказал Даня. Но все же добавил: — Да, злюсь.
— Посмотри на меня.
Парень подчинился и повернул голову. Светло-русые волосы, высокий лоб, пухлые чувственные губы, нос с горбинкой и россыпью веснушек вокруг глаз. Высокая —заметно выше Дани, стройная. Красивая. Безусловно красивая. Но есть и красивее, притом — существенно. К тому же набор довольно заурядный для наших мест: та же Гулька выглядит экзотичнее, а Ирка из Политеха — красивее, при той же усредненно-русской внешности. Причем, если смотреть ниже шеи, то и та, и другая заметно сильнее подходили под личные вкусы Данила.
Но все меняли глаза. Нет, они не были какого-то невероятного изумрудного или лазоревого оттенка. Обычные такие, серо-непонятные глаза. Зато было в этих глазах что-то такое, что заставляло Даньку терять башку, притом напрочь и безо всякой надежды на её возвращение. Какое-то почти мистическое сияние исходило из них, да и от всего лица целиком: оно было не очень сильным, иногда меркло, иногда усиливалось, да и вообще замечал его только он, и то получилось не сразу. Точнее заметил-то сразу, а вот на осознание у парня ушел без малого год.
Сейчас прищур этих волшебных глаз был ехидно-ироничным.
— Как бы ты ни злился, а всё равно на меня смотришь одинаково. Выражение лица меняется, а глаза одни и те же, — сказала девушка, пристально всматриваясь в зрачки Данила.
— Да, — кивнул парень, — Потому что, как бы ты себя ни вела, я всё равно продолжаю любить тебя.
— Пожалуй, что так, — согласилась Рита.
Она хотела сказать что-то ещё, но в этот момент на кафедру вошёл профессор Сытников и разговор прервался сам собой. Студенты поздоровались с преподавателем и вошли в открытый им кабинет. Теперь появилась возможность писать конспект усевшись за потрепанную парту, а не на коленях, и парень быстро застрочил в тетради. Маргарита тихо сидела рядом — она теперь всегда сидела рядом, с тех самых пор, как поняла бессмысленность любой конспирации. Только иногда, во время серьёзных ссор, она отсаживалась на другой конец аудитории, да и то не всегда: это сразу становилось причиной пристального внимания одногруппников. Кабинет быстро наполнялся, и это поставило крест на возобновлении прерванной беседы.
— Доброе утро, доктора! — поприветствовал всех Сытников, избавившийся теперь от пальто, надевший безупречно белый халат и вооружившийся чашкой крепкого чёрного кофе, бодрящий аромат которого разбудил всех, кто ещё не успел до конца проснуться.
Быстро проверив конспекты, он без предисловий велел Даньке раздеться до пояса: когда на дюжину человек всего
Девочка из бара