Я отпила ещё вина, чувствуя, как тепло растекается по телу, и подвинула тарелку с закусками ближе к ней.
— Ты хоть одного нормального за эти годы встретила? — спросила я, прищурившись.
Лена задумалась на секунду, её длинные пальцы с аккуратным маникюром постучали по краю бокала.
— Был один, — сказала она наконец, и голос её стал чуть тише. — Высокий, с руками, как у пианиста, и с чувством юмора. Но он слишком любил свободу — сбежал в Азию искать себя. Я даже не расстроилась, только подумала: "Ну и дурак".
Мы снова рассмеялись, и я покачала головой, глядя на неё с восхищением. Лена была как вихрь — яркая, непредсказуемая. Её кожа, гладкая и чуть тронутая загаром, ловила свет лампы, а волосы струились по плечам, блестящие, живые, как шёлк. Она не просто выглядела ухоженной — она была воплощением той свободы, что я когда-то делила с ней, той жизни, где мы были просто молодыми шлюшками.
— Ну что, — сказала Лена, наклоняясь ближе ко мне, так что её волосы чуть задели мою руку, — расскажи теперь ты. Как там твои мужчины? Или ты совсем забросила свидания? — её голос был тёплым, с лёгкой насмешкой, а глаза блестели от вина и любопытства.
Максим стоял в коридоре, думая, что его не замечают. Он притворился, будто роется в шкафу, шурша вешалками, но я видела, как его движения застыли, как он затаил дыхание, ловя каждое наше слово. Ему казалось, что он хитро спрятался в тени, но мы с Леной чувствовали его присутствие — лёгкое напряжение в воздухе выдавало его с головой.
Я прищурилась, невольно усмехнувшись, и отпила вина. Лена, уловив мой взгляд, повернулась к коридору и прищурила свои большие глаза.
— Подслушиваешь, Максим? — игриво протянула она, ставя бокал на стол с лёгким стуком и откидываясь на стуле, чтобы лучше его разглядеть.
Он замер, щёки вспыхнули румянцем, и он пробормотал что-то невнятное — то ли "да нет", то ли "я просто искал", — поспешно удаляясь в комнату. Дверь хлопнула чуть громче, чем он хотел, и мы с Леной переглянулись.
— Ой, Мариш, а твой сын растёт любознательным! И такой красавчик! — рассмеялась Ленка, потянувшись к бутылке и наливая себе ещё вина, её длинные пальцы ловко обхватили горлышко.
Я покачала головой, улыбаясь, и ответила, глядя на неё поверх бокала:
— Ну, мужчин у меня сейчас немного, Лен. Свидания? Да какие там свидания — их почти не бывает. Так, пересекаюсь иногда с кем-то из старых знакомых, если настроение совпадёт. Ночь проведём вместе, а утром разбегаемся, как будто ничего и не было. Серьёзного ничего не ищу — мне и без того забот хватает.
Лена хмыкнула, крутя бокал в руках, и её губы растянулись в знакомой ухмылке.
— А зря, Марин. Ты ещё в самом соку — с такими формами грех сидеть дома. Помнишь, как мы раньше зажигали? Надо бы тебе встряхнуться!
Я рассмеялась, ощущая, как вино и её слова растекаются по телу приятным теплом.
— Может, когда-нибудь и встряхнусь, — сказала я, улыбнувшись, — но пока мне хватает этих редких ночей — для здоровья, так сказать.
Лена фыркнула, подняла бокал, и мы чокнулись, наполняя комнату звоном стекла и смехом. Я знала, что Максим где-то там, за стенкой, всё ещё слышит нас.
Лена ушла, оставив после себя лёгкий аромат духов и полупустой бокал вина на столе. В квартире стало тише, только тиканье часов и слабый гул холодильника напоминали о проведенном только что вечере.
Я пошла к себе в комнату, села на кровать, закинув ноги под себя, и задумчиво посмотрела на
Артем