— мягко, тепло, уголки губ дрогнули, и наклонился ко мне. Наши губы встретились — долгий, страстный поцелуй, его язык скользнул в мой рот, мягко, но жадно, мои пальцы зарылись в его волосы, притягивая ближе. Поцелуй был не просто страстным — в нём была нежность, и нечто большее... Я отвечала, растворяясь в нём, чувствуя, как сердце стучит, как всё тело отзывается на его близость.
Он отстранился, посмотрел мне в глаза, его рука легла на мою щёку.
— Мам, я люблю тебя, — сказал он, голос был низкий и искренний, дрожал от эмоций.
Я глубоко вздохнула, слёзы защипали глаза.
— И я тебя, мой сладкий, — выдохнула я, голос дрожал, улыбка расплылась по лицу, тёплая, настоящая.
Мы слились в ещё одном поцелуе — глубоком, медленном, его губы ласкали мои, язык танцевал, руки гладили друг друга, будто запоминая каждый изгиб. Потом он отстранился, лёг рядом, его рука обняла меня, притянула к груди. Я уткнулась в него, чувствуя тепло его кожи, ритм его сердца. Простыня липла к нам, комната тонула в полумраке, свет исходил только от лампы.
Его дыхание замедлялось, грудь вздымалась рядом, я повернула голову, поймала его взгляд и прижалась ближе, моя нога переплелась с его, кожа к коже, тепло к теплу. Стыд, что когда-то сжигал меня, растворился в этом моменте — я была его, а он мой, и всё было так, как и должно быть.
— Макс, — шепнула я, — ты так классно меня трахал... Никто не брал меня так, как ты. Ноги до сих пор дрожат.
Он усмехнулся, низко, хрипло, его рука скользнула ниже, сжала мою попу.
— Мам, — выдохнул он, голос пропитан удовлетворением, — твоя киска... блин, она такая классная. И попка... Очень нравится. Я хотел трахать тебя дольше.
Я засмеялась, тихо, щёки порозовели, лёгкий стыд кольнул, но его слова грели, разжигали искры даже после всего.
— Ты серьёзно? — промурлыкала я, чувствуя биение сердца. — А я думала, это я ненасытная... Хочу, чтобы ты всегда так меня так брал. Помнишь, что я тебе сказала? Моя пизда теперь только твоя...
Он навис надо мной, рука скользнула к моей щеке, большой палец прошёлся по губам.
— Шлюшка моя, — шепнул он, наклоняясь ближе, выдержал паузу, — мамуль, ты охуенная... я, кажется, схожу с ума.
— Ха-ха, почему? — сказала я.
— Не могу поверить, что мы с тобой сделали это.
— Да-а, я тоже, но мне было очень хорошо с тобой, я давно об этом мечтала...
Я была счастлива, сердце пело, и я хотела говорить с ним, делиться, слушать его. Я развернулась к нему и прижалась к груди.
— Макс, — шепнула я, — а когда ты начал думать обо мне... Ну, не так, как сыновья обычно думают о маме?
— После фотосессии, — сказал он, — ты вела себя странно, не как обычно. Ходила в том платье, крутила бёдрами... я думал, ты хочешь меня соблазнить.
Я засмеялась, тихо, щёки порозовели, лёгкий стыд кольнул, но его слова грели.
— Так я и хотела, — призналась я, улыбка стала игривой, — точнее, я просто хотела увидеть твой член... посмотреть, какой он, а может и не только... В первый раз я случайно увидела тебя голым в ванной, и больше не могла выкинуть его из головы. Он у тебя очень красивый.
Он усмехнулся, его рука притянула меня к себе ещё ближе, а затем скользнула ниже, сжала мою попу.
— Ну вот, — хрипло ответил он, — а я потом рассматривал твою киску на фотках. Там были влажные трусики... Представлял, как вылизываю тебя, как ты стонешь..
Из записок в дневнике - посвященных Ей