невинно для такого вопроса, и я замираю, пытаясь понять, о чём вообще идёт речь.
— В твоём рассказе он густой, тёплый и солоноватый. Почему?
Я снова задумываюсь, пытаясь отследить, откуда у меня взялись такие детали. Обрывки разговоров с подругами, сцены из фильмов, какие-то статьи… Всё это перемешивается в памяти. Я ведь никогда не пробовала сама.
— Говорят, что у всех по-разному, — тихо отвечаю я, чувствуя, как мои щёки начинают предательски гореть. — Но я не знаю точно. Я просто рассказала о том, что видела и читала. Если тебе так интересно, можешь открыть Википедию или медицинский справочник.
Лисса усмехается, качает головой, но её глаза всё ещё сосредоточены на мне.
А потом её голос становится тише, серьёзнее:
— Ну нафиг. Лучше скажи… ты бы хотела попробовать?
Я ощущаю, как внутри что-то сжимается. Горячая волна стыда поднимается от шеи к щекам. Я даже не сразу нахожу, что сказать.
Хотела бы? Когда-нибудь, возможно. Но так ли мне этого хочется?
Я неловко ёрзаю, прокручивая в голове этот вопрос, и, вздохнув, всё же признаюсь:
— Думаю, да… Когда-нибудь. С правильным человеком.
Мой голос звучит чуть хрипло, будто я выдавливаю эти слова с трудом.
Но тут я резко морщусь, опережая возможные выводы Лиссы:
— Но сразу говорю, даже учитывая всё, что я тебе только что рассказала, у Вика я пробовать не хочу! Пока, по крайней мере.
Лисса захихикала, прижавшись лбом к моей груди.
— "Пока" — ключевое слово! — поддразнивает она, а потом её смех перетекает в настоящий хохот.
Меня тоже накрывает. В следующую секунду мы обе трясёмся от смеха, захлёбываясь в подушках, пытаясь не разбудить весь дом.
Наконец, отдышавшись, я устало вздыхаю:
— Давай спать, Лисс. Счётчик безумств мы сегодня перевыполнили.
— Это было вчера! Кроме последнего. Но согласна, — она зевает и сонно шевелится, устраиваясь удобнее. — Уже почти три ночи, а нам вставать в семь.
Снегурочка. Часть 5. Ручей.