и невероятно соблазнительной фигурой, за которую можно было всё простить.
Как и во многих домах старой постройки, в квартире имелось небольшое вентиляционное окно с решёткой между кухней и ванной комнатой. Вроде бы их устанавливали из-за наличия газовых колонок, которые имели привычку иногда взрываться, а окно могло ослабить взрывную волну и уменьшить разрушительные последствия. Колонок в квартирах уже давно не было, а окно осталось. В него Миша и подсматривал, пока Альбина вечерами принимала душ. Увы, ей почему-то не приходило в голову как-то разнообразить водные процедуры, но всё равно было приятно поглазеть, как она намыливает тело, уделяя особое внимание своим округлостям.
Миша специально засиживался допоздна на кухне, делая вид, что выполняет уроки, а сам ждал Альбину. Дальше оставалось просто погасить свет, забраться на стол, немного вытянуть шею и наслаждаться бесплатным представлением. У него было три удачных попытки, а на четвёртой случился полный провал. Кажется, в тот поздний вечер Альбина наконец надумала его порадовать — уж очень яростно она натирала себя между бёдер мочалкой. Удалось ей осуществить свои намерения или нет, для Миши так и осталось неразрешённой загадкой. Затаив дыхание, он продолжал за ней наблюдать, когда вдруг послышался тихий шорох.
— Можно узнать, что ты там делаешь? — спросила мама, прислонившись спиной к дверному косяку.
— Что делаю? Да я... — Все произошло так неожиданно, что найти вразумительный ответ у него не вышло.
Сделав один неверный шаг назад, он зацепил сушилку с посудой, закачался и очень неудачно приземлился, но тут же вскочил. Ногу пронзила такая сильная боль, что пришлось снова опуститься на пол. Лодыжка сильно ныла и даже опухла, но ему хорошо запомнилось, что никакая физическая боль не могла в тот миг заглушить жгучее чувство стыда. Уж лучше бы его застукала Оля, с ней всё прошло бы проще, они только посмеялись бы, а потом обсудили сиськи своей двоюродной сестры. Пока мама колола лёд и искала эластичный бинт, Миша примостился на табуретке, пытаясь придумать хоть какое-то объяснение.
— Я делал уроки, а потом вдруг Лина пошла в ванную, — начал он, когда мама опустилась рядом с ним, прикладывая лёд к лодыжке. — Не то чтобы я хотел за ней подсматривать, просто... какое-то напряжение... И я подумал, что в плане опыта... — Миша запутался, не сумев точно выразить мысль. — Но я почти ничего не увидел. Ничего, кроме пара. Она всегда очень горячий душ принимает.
На кухне было темно, только тёплый свет, пробивающийся через вентиляционное окно, немного освещал потолок, а ещё было слышно, как журчит в ванной вода. Они говорили тихо, почти шёпотом. Оля, наверняка, уже давно легла спать, а Альбина продолжала принимать душ, но всё же надо было соблюдать осторожность.
— В плане опыта? — переспросила мама, подняв глаза. — И какой по счёту это был опыт? С тех пор, как Альбина стала к нам приезжать, ты стал подозрительно часто делать уроки на кухне до позднего вечера. Полагаю, это был далеко не первый раз?
— Четвёртый, — признался Миша, зная, что она умеет безошибочно отличать ложь от правды, просто глядя в глаза. — И точно последний, обещаю.
— Кажется, припухлость уже проходит. Сейчас обмотаем лодыжку бинтом, а когда ляжешь спать, обязательно подложи под ногу подушку. За Олей, в плане опыта, ты тоже подсматривал? — как бы между делом поинтересовалась она, сделав два витка бинтом вокруг лодыжки.
За день до этого Оля пошла в душ перед Альбиной, когда он уже занял свой выжидательный пост. Скорее ради любопытства, Миша всё-таки решил рискнуть и немного понаблюдать за ней.
Барин, Часть первая.