игры сына доставляют ей удовольствие, но постепенно привыкла и они сделались в нашей семье чем-то обычным и нормальным.
С Олей мы договорились быть осторожными, поэтому заниматься любовью продолжили не чаще, чем через день и не больше двух раз. Так и зажили. Обоих этот ритм устраивал.
К середине июня, ровно через год, прошлое напомнило о себе. Позвонила Лена.
— Лад, привет! Что-то вы совсем пропали куда-то.
— Да куда мы! Ольга у меня дойная.
Ленка захихикала.
— Ну, ты и сказал! Как про корову!
— Зато – правда. Молоко так и хлещет. Куда тут поедешь! – мягко отбрехался я.
— Поделились бы! – смеясь сказала она и уже вполне миролюбивым и весёлым тоном добавила – у меня дело к тебе есть.
Каких-либо дел с этой парочкой мне не хотелось, но решил послушать, что они ещё придумали.
— Помнишь, говорили про то, что у нас с тобой обязательно будет дочка, а не сын?
Напоминание об этом отцовстве мне было неприятно порождением ощущения неловкости, но я промолчал, а Лена продолжала:
— Я хочу нашу Надюшку окрестить, и подумала, что самым лучшим крёстным ей был бы ты. Да и на свою дочку посмотрел бы, на руках подержал.
— А ты уверена, что...
— Я сделала тест – твоя.
От такого сообщения у меня появилась испарина. Одно дело – догадки, и совсем иное – тест.
— Я посоветуюсь с Ольгой.
— Ольга не против, мы с ней говорили.
Отступать было некуда, и в назначенный день мы поехали на проведение обряда.
Странно, но Ольга совсем не злилась на Лену. Они вновь мило беседовали, правда, с некоторой напряжённостью от неловкости, которая постепенно снижалась при разговоре о детях, а когда, после застолья по поводу состоявшихся крестин Ольга, по просьбе Лены, приложила мою дочь к своей груди, все прошлые обиды у Ольги и вовсе ушли в прошлое. Ну, если жена не считает, что произошло ужасное предательство, то и я предал прошлое забвению. После того, как подержал на руках свою дочь, в душе что-то изменилось. Оно наполнилось нежностью к ней, потому и отрицательное отношение к Лене и Кириллу – притупилось. Лена смотрела на меня с нашей дочерью на руках и в её взгляде читалась то ли – нежность, то ли – любовь. Странно, как-то. Ольга тем временем, по просьбе Лены включила и пристроила аппарат, взятый с собой, чтобы оставить молоко для моей дочери. Дико звучит. Я ничего не говорил жене, она сама сказала мне:
— Дети ни в чём не виноваты, да и Наденька тебе совсем не чужая, и я решила оставить ей пару бутылочек. Я оставил женщин и вышел к гостям и Кириллу. Дядька снова смотрел на меня набычившись, исподлобья. Видимо дочь под давлением призналась своему отцу в том, от кого родила Надюшку. Понятно, что скандал затевать – не в интересах его дочери, потому – молчал. Кирилл тоже, чувствовал себя неловко. Он вяло побеседовал со мной, чтобы выказать своё доброе отношение ко мне.
Впрочем, особого желания вновь встречаться с ними, мы не испытывали, и новых встреч не последовало. Приезжала несколько раз Лена за молоком, которого у той было мало. Ольга уговорила Лену попробовать работу аппарата, и, со слов жены, Ленка аж взвизгивала сначала от болезненности, пока не настроили аппарат под неё, а после из неё молоко тоже, потекло рекой, что очень порадовало мою двоюродную сестру. Вопрос оказался решённым и после оказанной Ольгой помощи, Лена больше не приезжала. Они восстановили свои дружеские отношения, к моему удивлению, после долгих бесед во время сцеживания. О чём они говорили, мне не было сообщено женой,
Принцесса