вечером я даю советы по улучшению секса. Мы арендуем зал в соседней церкви. Многие женщины приходят со своими партнёрами или друзьями-мужчинами, чтобы практиковаться, пока я объясняю. Не раз мне приходилось изо всех сил стараться, чтобы это не превратилось просто в большую оргию!
ИНТЕРВЬЮЕР: «Есть ли какие-то негативные моменты, о которых вы хотите говорить?»
Пара приходит на ум. Первый — нам больше не нужен был Чарли для охраны. Я слышала, он теперь работает в ночном клубе, где охрана всё ещё иногда нужна, когда люди немного перепивают.
Другое — теперь наша работа легализована. У меня есть выданное правительством разрешение, позволяющее законно брать деньги за секс.
ИНТЕРВЬЮЕР: «Это негативный момент?»
Конечно, это негативный момент! Это значит, что нам теперь приходится платить налоги!
ИНТЕРВЬЮ ЗАКОНЧЕНО
ДЕБОРА — 28 лет, лаборантка больницы
Законы свободного использования — лучшее, что когда-либо случалось в моей жизни!
Я крупная женщина. Всегда была такой. Половина — генетика. Мои родители тоже были крупными (упокой, Господи, их души). Но другая половина — это всё я. Я не занималась спортом. Моя низкая самооценка заставляла меня после работы сидеть в квартире, есть большие порции жареной картошки и смотреть телевизор в одиночестве. Мой ужасный образ жизни заставлял меня весить больше, так что моя самооценка становилась хуже. Это был просто замкнутый круг.
Я никогда не была замужем. У меня даже не было парня. Я была девственницей. Знаете, в Волгославии таких, как я, называли «из Лихтенштейна». Это была страна в старом мире, до вируса и войны. Нас так называли, потому что, как Лихтенштейн, нас никогда не «захватывали» армейские солдаты. Надо быть действительно отталкивающей, чтобы выйти из шестимесячной военной службы девственницей. Иногда я говорила, что один лейтенант с тягой к крупным женщинам трахнул меня однажды, но это была ложь.
Как я сказала, я стеснялась своего тела. В те дни, когда мы ещё носили одежду, я всегда выбирала самые большие, мешковатые вещи. Большинство из них я переделывала сама. В магазинах обычно не продавали одежду моего размера. Так что, когда вышло первое правило, что мы должны носить нижнее бельё на публике, это было так трудно сначала. Я даже взяла больничный в первый день! Мне было так стыдно от мысли, что весь мир увидит меня в нижнем белье.
Но на второй день я справилась, просто чтобы сходить за продуктами. И это было лучше, чем я думала. Конечно, я всё ещё была самым крупным человеком на улице в тот день, но дело не в этом. Я ожидала быть ужасным комком среди богов и богинь. Но это было не так! Все остальные были… нормальными! Были мужчины и женщины с пивными животами, шрамами, растяжками или родимыми пятнами. Они были нормальными! И хотя я была самой крупной, были и другие крупные мужчины и женщины, ходившие вокруг, как я.
Больница была (и остаётся) одним из немногих мест, где новые правила не применяются. Из соображений гигиены все должны носить одежду в больнице. Так что работа не была для меня проблемой. Но по пути на работу и с работы каждый день я видела других людей и понимала, что я не так уродлива, как думала сначала. Это удвоилось, когда правило сменилось с «нижнего белья» на «полностью голые».
Примерно в это время я начала пытаться больше заниматься спортом. Ничего особенного, но вместо того, чтобы ездить на машине на работу и обратно, я ходила 20 минут через парк. Потом я начала добавлять круг по парку по пути домой. Всего лишних 15 минут ходьбы, но я получала больше солнечного света и упражнений. Я начала замечать, что
Мир свободного использования: Школа