Папа что-то протестующе сказал, но я уже накрыла головку губами, почувствовав теперь ими стальную мощь и одновременно шелковистую нежность. М-м-м... Как же это восхитительно брать в рот у самого лучшего мужчины на свете – моего папы!
А он рыкнул, выпустив потом сквозь зубы воздух с шипящим звуком.
Меня это проявление страсти привело в восторг, и я, скользнула колечком губ к основанию. Лишь одно царапнуло мое сознание где-то на задворках: моя классическая девственность оставалась пока неприкосновенной, а ротик уже ублажает мужской половой орган. Много ли девушек прощалось с девственностью поначалу орально?
Впрочем, я уже ощущала себя настолько раскованной и раскрепощенной, что с улыбкой подняла лицо:
— Пап! Да! Сделай это! Кончи мне в ротик!
И снова накрыла глянцевое, раздутое навершие губами, наслаждаясь тактильными ощущениями. Конечно, наверняка я делала минет неумело, но папа через минуту принялся руководить моими действиями хриплым от наслаждения голосом:
— Сдави его губками жестче... Прижми язычком сильнее и двигай головой... Сдвигай кожицу к основанию, а не наоборот...
И я стала чувствовать себя все увереннее в роли опытной женщины, доставляющей своему мужчине наслаждение, и поэтому начала импровизировать. Мой язычок то вылизывал широкой лопаткой ствол от основания до самого кончика, то игриво порхал по головке, но в основном я скользила по стволу колечком губ, заглатывая член до самого горла, до появления определенных неприятных ощущений подташнивания. Как раз в эти моменты папа рычал:
— Глубже!.. Глубже!..
И вдруг надавил на мой затылок сцепленными ладонями, и головка проскользнула в глотку, мой носик ткнулся в густую поросль на лобке, а нижняя губка ощутила почему-то гладкую нежную кожицу яичек, раздутых спермой. Это было так себе – на глазах даже выступили слезы...
И тут член вдруг задергался, почувствовалось, как густая жидкость скользнула сразу в пищевод... Мой папа кончил мне чуть ли не прямо в желудок!
При этом ощущения от сокращений члена глубоко в горле были настолько восхитительными, что я тут же забыла о дискомфорте, наслаждаясь тем, что смогла услужить папе подобным образом...
Когда помягчевший член выскользнул из ротика, папа поднял меня на ноги и завалил на себя, принявшись целовать и хрипло бормотать:
— Дочь, ты лучшая! Я ни с кем не испытывал такого блаженства...
Он еще что-то восторженно говорил, и я окончательно простила его за неожиданный и несколько эгоистичный фокус с засовыванием члена глубоко в глотку.
Затем он подхватил меня на руки и понес в спальню, а я только доверчиво обвила его шею руками и тесно прижалась к сильному телу...
Н-да, спальня в корне отличалась от остальной обстановки в квартире – она была выдержана в темно-вишневых тонах. Шторы закрыты, только горели яркие светильники, должные хорошенько освещать сплетающиеся тела. И широченная кровать, при виде которой на ум приходило определение «сексодром». Хм, сколько же женщин в этом гнезде порока и разврата трахнул мой папочка?
Впрочем, этот вопрос занимал меня недолго – папа сдернул покрывало вместе с одеялом, не отпуская меня на пол, и уложил на темно красные простыни. Потом устроился рядом и принялся целовать.
Честно говоря, я думала, что в «перерыве» мы будем пить чай, или смотреть ТВ, или болтать, но мой первый (в этом у меня уже давно не было сомнений) мужчина, уже сливший мне в желудок, рассудил по-своему.
Моя головка лежала на папином плече, мы целовались, а его рука неспешно скользила по моей молодой нежной грудке, иногда задевая сосок, отчего я тихонько помыкивала папе в рот. Мои же пальчики теребили вялый член, который даже в таком состоянии вызывал восторг, ведь я-то уж знала, какой он может быть мощный и твердый!
Вот так разбились мечты...