ли кроссовки предметом одежды, но носки точно должны. Я быстро сняла оба, чтобы быть уверенной, и встала босиком на деревянный пол зала, неловко шевеля пальцами ног. Я также быстро поняла, что шестьдесят секунд — это совсем немного, и, учитывая, что у нас не было способа проверить время, мне стоит поторопиться, если я хочу отнестись к этой игре серьёзно.
Я скинула пальто, это было легко, затем расстегнула ремень, на случай, если он тоже считается. Потом я предположила, что у меня осталось, наверное, секунд двадцать в лучшем случае, так что, прежде чем я успела спросить себя, какого чёрта я делаю, я импульсивно стянула топ и добавила его к растущей куче одежды на полу.
Звуки расстёгивания молний, пуговиц и застёжек вокруг меня становились всё громче, и это подстегнуло меня быстро стянуть и джинсы. Теперь я стояла только в нижнем белье, которое быстро поправила, чтобы убедиться, что оно меня прикрывает, и крепко обняла себя, пока прохладный воздух большого зала холодил мою голую кожу.
Эта поза означала, что мои скрещённые руки естественно прикрывали грудь, так зачем вообще нужен был лифчик? Я всё ещё не имела понятия, сколько осталось времени, и полностью потеряла счёт, так что в последнюю секунду я приняла спонтанное решение, потянулась за спину, расстегнула застёжку, стянула бретели с плеч и убрала предпоследний предмет одежды. Мой лифчик едва успел упасть на пол, как свет в зале снова включился, и все внезапно снова стали видны.
«Чёрт…»
Я поморщилась, когда ослепительный свет временно ослепил мои глаза, привыкшие к кромешной тьме, но, к счастью, этот краткий момент, когда все моргали от яркости, дал мне достаточно времени, чтобы снова надёжно скрестить руки над грудью, прежде чем кто-то успел взглянуть. Когда зрение полностью вернулось, я оглядела зал, чтобы посмотреть, что решили сделать мои соперницы, и была довольно удивлена результатами.
Многие женщины просто отказались шевелиться в знак протеста против этой жуткой игры и всё ещё были укутаны в свои шарфы и куртки. Затем были те, кто решил попытаться пройти испытание, но с минимальными усилиями, и большинство из них просто сняли пальто и ботинки, а может, ещё и свитер.
Я бы сказала, что большинство, как и я, разделось до нижнего белья, хотя в панике несколько идиоток забыли снять носки. Горстка оказалась достаточно смелой, чтобы тоже снять верх, и, как я, они все прижимали руки к груди, стоя с напряжённо сгорбленными плечами. Но мы всё равно не были самыми храбрыми, и моя челюсть чуть не упала на пол, когда я оглянулась через плечо и увидела, что две женщины в паре рядов позади решили пойти до конца, раздевшись полностью догола.
Одна, высокая худая девушка с огромным афро, упорно смотрела в пол, крепко прижимая одну руку к груди, а вторую плотно зажав между бёдер. Однако другая, коренастая латиноамериканка, вся покрытая татуировками от шеи вниз, казалось, совсем не стыдилась своей наготы и стояла без извинений, небрежно скрестив руки под грудью, с полностью открытыми интимными местами.
Я вдруг поняла, что снова откровенно пялюсь, и извиняюще отвела взгляд, так как казалось неправильным смотреть на них в таком состоянии. Экран спереди тоже снова загорелся, и из динамиков снова раздался глубокий голос.
«Игрок 1, вы исключены. Игрок 3, вы исключены. Игрок 4, вы исключены. Игрок 6, вы исключены. Игрок 7…»
Человек в маске продолжал мучительно зачитывать 50 имён женщин, которые не осмелились достаточно раздеться, и по мере того, как их номера называли, неудачницы опускали головы в разочаровании, прежде чем понуро уходить из зала. Одна женщина в моём ряду осуждающе посмотрела
Оторва по имени Тусик